Король старьевщиков - Кассандра Клэр

class="p1">– Мы согласились на том, что вы будете осторожны, и я думала, что вы понимаете, что значит быть осторожным. Это не значит приказывать Ловцу Мечей занять ваше место на балу, чтобы вы могли заниматься невесть чем с проституткой в одной из дурацких беседок вашей матери на глазах у половины Маривента. На этот раз на вас наткнулся Кураме, и он никому ни слова не скажет. Но на его месте мог оказаться член одной из Семей Хартий. И как вы думаете, сколько дней пройдет, прежде чем об этом узнают все на Горе? И опозорены будете не вы. Опозорена буду я.

Конор провел рукой по лицу.

– Вам нечего стыдиться, Анжелика, – сказал он устало.

Кел услышал в его голосе отвращение к себе и удивился.

– И мой Ловец Мечей прав. Видите ли, он не только мой телохранитель, но и голос совести. Я действительно обязан извиниться перед вами.

Она прищурилась.

– Тогда извиняйтесь, – ответила она. – А я посмотрю, удовлетворят ли меня ваши извинения.

– Я знаю, еще до того, как вы приехали сюда, вам говорили, что я слаб. Что мне безразлична судьба собственного города, что я безответственный, развратный юнец, который превыше всего ставит удовольствия. И это были не просто оскорбительные слухи. Это была правда. Но правда также в том, что я изменился. А перемена, как я узнал на собственном опыте, – это не одно решение, это множество решений, которые человеку приходится принимать ежедневно. То, что я сделал… это была ошибка, и я говорю сейчас совершенно искренне. Я поступил так потому, что таково было мое желание в тот момент, и я не подумал о людях, которым мой поступок мог причинить боль.

Наступило молчание. Кел покосился на Анжелику. Поймет ли она, как понимал он, насколько необычно для Конора говорить такие вещи? Что не в его характере делиться с другими людьми своими мыслями и сомнениями?

– Что ж, – произнесла Анжелика. – Это не извинение в общепринятом смысле слова.

Конор встретился с ней взглядом.

– Мне жаль, – ответил он. – Больше, чем я могу выразить словами.

«Вот уж действительно, – подумал Кел. – Я-то вижу, что ты многого недоговариваешь».

Анжелика медленно кивнула.

– Я прощу вас, – сказала она. – Не сейчас – сначала я кое-что должна сделать, – но прощу. На этот раз. – Она развернулась и пошла к выходу, но на пороге, положив руку на дверную ручку, она остановилась. – На балу я сказала одному человеку, что вы всегда относились ко мне только с уважением и были честны со мной во всем, – произнесла она, и Кел угадал, что она снова разгневана, хотя и не мог понять почему. – Не заставляйте меня выглядеть лгуньей.

И дверь захлопнулась за ней.

Конор смотрел вслед принцессе.

– Интересно, – пробормотал он. – Что такого она собирается сделать?

– Конор, – произнес Кел. – Посмотри на меня. Кто это? Кто была та девушка в беседке?

Серые глаза принца потемнели.

– Оставь это, Кел. Это не имеет значения.

– Ты не сделал бы этого, если бы это не имело для тебя значения. Ты сбежал с важного официального вечера, ты попросил меня поменяться с тобой местами. Ты неравнодушен к этой женщине, Кон.

«И мне кажется, что я знаю ее имя».

Конор выругался вполголоса, повернулся к Келу спиной и направился к винтовой лестнице, которая вела в башню. В обычной ситуации Кел оставил бы его в покое, но эта ситуация была отнюдь не обычной. Он начал подниматься по лестнице следом за Конором.

– Конор…

Принц сердито посмотрел на него сверху вниз.

– Допустим, что ты прав, – сказал он, – а я этого не говорю; в таком случае ты должен понять, почему я не могу ответить на твой вопрос.

Они поднялись на башню. Был очередной жаркий, ясный день. На синем, как фарфор, небе не было ни единого облачка. Внизу раскинулись сады Маривента; вдалеке виднелась линия обрыва, а за ней – океан, похожий на сверкающий лист стали.

– Я знаю, что ты собираешься мне посоветовать, – заговорил Конор, и Кела поразила ярость в его голосе. Эта ярость была направлена не на Кела; принц гневался на самого себя. – «Скажи Анжелике, что не можешь на ней жениться. Придумай другой способ, чтобы одновременно заплатить выкуп Сарту и защитить Кастеллан. Не терзай себя». Но ты сам знаешь, что другого способа нет.

– Я не стал бы использовать слово «терзать», – негромко заметил Кел. – Но тебе пришло на ум именно это слово, и это говорит о многом.

Конор резко развернулся.

– Я вижу их, – сказал он. – Каждую ночь, когда закрываю глаза.

– Кого ты видишь?

– Народ Кастеллана, – ответил Конор. Он говорил неохотно, как будто не хотел выдавать свои мысли. И поэтому Кел понял, что принц, скорее всего, говорит правду. – Цеховых мастеров, трактирщиков, купеческих жен, лавочников, детей. Я вижу, как они гибнут от мечей врагов, когда солдаты Сарта прорываются через Узкий Перевал. Я вижу, как горит Дворец, вижу пепел домов на Холме Поэтов, вижу, как наш город превращается в руины – только потому, что я не сумел защитить его. Потому что не смог сохранить этот союз с Кутани. – Взгляд его серых глаз был прикован к лицу Кела. – Ты всегда был идеалистом, Келлиан. Но мы живем не в идеальном мире. Если бы ты знал…

Его прервал громкий рев. Это трубил слон.

Седаи. Кел подбежал к парапету, Конор бросился за ним. Воздух был совершенно прозрачным, и они без труда разглядели Седаи, на спине которой сидела Анжелика. Слониха шествовала по прибрежной тропе. Несмотря на свои размеры, Седаи шагала осторожно, и Анжелика не нуждалась в «корзине». Кел видел, что принцесса сидит верхом на загривке слона, видел, как она наклоняется вперед, чтобы почесать широкое серое ухо.

– Ну что ж, – произнес Конор своим нормальным голосом. – По крайней мере, она развлекается?..

Кел подозревал, что дело обстоит не совсем так. Он промолчал, глядя на дворцовых слуг и гвардейцев, которые, услышав рев слона, высыпали на улицу. Некоторые весело кричали; Седаи все любили. Интересно, где же Кураме, и наблюдает ли он за Анжеликой и слоном, которые направлялись к белой беседке, приютившейся на краю утеса.

– Неужели она?.. – начал Конор в тот момент, когда Седаи встала на дыбы. Потом слониха опустила две передние ноги, похожие на гигантские серые тумбы, прямо на крышу беседки. Раздался треск. Поднялась туча белой пыли, похожей на дым, а Седаи продолжала громить сооружение. Крыша лежала на остатках колонн, словно тарелка на кучке растопки.

– Да… – протянул Кел. – Ты всегда говорил, что эти беседки портят вид.

Конор рассмеялся. Это был