Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Я отправил тебе письмо. – Он снимал черные лайковые перчатки. В ее маленьком домике он как будто бы стал выше ростом, и казалось, что он вот-вот заденет головой потолочные балки. – Но потом решил, что это не может ждать.

Она на мгновение прикрыла глаза. Воспоминание о дожде, о беседке, о его руках на ее талии было слишком ярким, слишком сильным. Оно угрожало увлечь ее в глубины чувств – неизведанные, бездонные глубины, которых она боялась.

– В беседке… это была ошибка, – прошептала она. – Ты сразу понял это. И я тоже. О чем еще нам говорить?

Конор наконец снял перчатки и вертел их в руках. Он стоял, опустив голову, и она не видела его лица.

– И это все? – пробормотал он. – Ошибка?

– Ты волнуешься о том, что я расскажу кому-то о происшедшем? – Лин смотрела на него в упор. – Майешу или… – Она умолкла, сглотнула. – Я никому не скажу. У меня имеется не меньше причин сохранить это в тайне, чем у тебя.

Скрипнула кожа перчаток.

– Я не думал об этом.

– Тогда, если у тебя нет ко мне других…

– Разумеется, это не все, – резко произнес он. – Лин. Я же не идиот. То, что между нами было… это было у тебя в первый раз, да? Если бы я знал, я бы никогда…

– Прекрати, – прошипела она, и он поднял голову, изумленный ее яростным тоном. – Это был мой выбор. Я хотела этого. И сказала тебе об этом.

– Но… – Он был ошеломлен ее словами. – Ты сейчас сказала, что это ошибка.

– Ну конечно, это была ошибка! – воскликнула она. Почему он никак не может понять? – Сказки о принцах и прекрасных пастушках, которые рассказывают на перекрестках, это всего лишь сказки, Конор. Сказки. Ты будущий король Кастеллана, а я ашкарская женщина. Если кто-то узнает…

– Я знаю об этом, Лин. Для нас с тобой прикасаться друг к другу – это преступление. Я знаю Законы, их издала моя семья…

– Тогда зачем ты здесь? – возмущенно спросила она. – Чтобы извиниться передо мной, сказать, что ты не хотел? Ты мог бы прислать письмо. На бумаге с королевским гербом и печатью. – Ее голос дрожал, голова разболелась так сильно, что ей казалось, будто череп вот-вот расколется. – Зачем рисковать, приходить в Солт?

– Потому что… – Его серые глаза превратились в серебристые щелочки. – Я должен был тебя увидеть. Должен.

– Зачем?

И, к собственному ужасу, Лин услышала, что это слово превратилось в рыдание. Жжение в глазах – оказалось, оно предвещало слезы, и сейчас горячие капли катились у нее по щекам. Она не могла остановить их. Не зная, что делать, она прикрыла рот рукой, чтобы он не заметил, что у нее дрожат губы.

Его лицо мгновенно изменилось. Глаза широко раскрылись. Он выронил перчатки, которые мял в руках. Только что он стоял, расправив плечи, вся его поза выражала неприступность и жестокость, он как будто защищался от ее обвинений; но, увидев ее слезы, он забыл обо всем и бросился к ней. Обнял ее, привлек к себе, гладил по волосам, ласковым голосом повторяя:

– Лин, Лин. Не надо, милая. Прошу тебя.

Он никогда не говорил с ней таким голосом. Она не знала, что он может говорить так. Он целовал ее щеки, ее влажные от слез ресницы и веки; он обнял ее, уткнулся лицом в ее волосы. Она слышала, как бьется его сердце – часто-часто, как крылья колибри.

– Я не могу взять тебя в жены, – прошептал он.

Она не сразу смогла ответить – у нее перехватило дыхание.

– Я знаю.

– Но я могу предложить тебе… Лин, посмотри на меня. Посмотри на меня.

Она неохотно оторвалась от него и подняла голову. Ей показалось, что его серые глаза излучают свет. Он выглядел почти как фанатик, который молит Богов о спасении души – а может быть, о вечном проклятии.

– Я принц, – произнес он. – Я могу осыпать тебя золотом. Подарить тебе горы драгоценностей. Десятки кораблей. Но тебе это не нужно. Единственное, чего я не могу сделать, это жениться на тебе – иначе я разрушу союзы, благодаря которым существует Кастеллан. Допустим, я отрекусь от престола, но кто тогда унаследует трон? Если бы нашелся человек, которому я мог бы доверять, но вокруг меня никого нет…

– Конор. – Его слова привели ее в ужас. – Ты не должен отказываться от трона, от брака, ни за что. Я никогда не попросила бы тебя об этом.

– Я хочу отказаться от своей нынешней жизни, – хриплым, не своим голосом ответил он. – Но не могу. Я не могу предложить тебе то, что может предложить последний нищий крестьянин, бездомный попрошайка. Себя. Потому что моя жизнь не принадлежит мне. Она принадлежит Кастеллану.

– Я знаю. Я и не ждала от тебя предложения выйти замуж. – Она хотела отвернуться, но почувствовала, как он напрягся всем телом.

– Я не могу дать тебе то, что хотел бы, Лин. Но я могу предложить тебе… я могу сделать тебя обеспеченной женщиной. Подарить тебе дом, хороший дом на Серебряных улицах. Карету. Нанять слуг. Все, что тебе нужно.

– И я буду твоей любовницей?

– Никто ничего не узнает, – пообещал он. – Мы сможем видеться. Я буду проводить у тебя ночи. Не каждую ночь, по крайней мере, сначала, но потом я буду приходить чаще. Так часто, как только смогу.

Лин не могла говорить. Она вспомнила слова Силлы: «Стать содержанкой – это мечта каждой девушки. Содержанка получает дом на Серебряных улицах, карету, может скопить немного денег. Независимость. Это хорошая жизнь, если мужчина добрый».

Лин сделала шаг назад.

– Конор. Нет.

Она увидела на его лице выражение боли и подумала: сможет ли она еще когда-нибудь подойти к нему вот так близко? Настолько близко, чтобы по его взгляду и выражению лица догадываться об эмоциях, которые он испытывает, видеть его боль, упрямство, гнев, который следует за болью. Настолько близко, чтобы видеть его темные кудри, касающиеся висков, которые ей так хотелось поправить. Настолько близко, чтобы разглядеть форму его губ.

– Почему нет? – отрывисто произнес он.

– Ты знаешь, кто я такая. Я – женщина из народа ашкаров. Мое место здесь. То, что ты предлагаешь, – жизнь в Кастеллане, в золотой клетке, в ожидании твоих визитов, – для меня означает изгнание.

У него на щеках выступили красные пятна; видимо, он не подумал об этом.

– А для тебя твой народ и твой дом дороже меня.

– Конор…

Когда она взглянула ему в лицо, у нее заныло сердце. Сейчас она видела только то,