Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Лин качает головой. Она знает, что это сон, но он слишком реален. Она чувствует горький вкус дыма, чувствует жжение в груди.

– Какие врата? Что это значит?

– Ты думаешь, я видел мало, – продолжает король, – но я видел достаточно. Я знаю об испытании, которое тебе предстоит. Я знаю, что твой камень жаждет могущества. Ты хочешь наполнить его силой, но без Слова, с помощью только твоих книг, ты не сделаешь этого.

– Значит, это невозможно. – Лин задыхается. Это жестокий удар. – Я никогда не смогу овладеть настоящей магией.

– Ты не права. Могущество, которое течет в моей крови, содержит Слово. Могущество, которое я приобрел при дворе королей Малгаси, пламя в моих жилах, которое они так отчаянно стремятся забрать обратно. – Его глаза мерцают. Это глаза Конора, он унаследовал их от отца. – Ты многое сделала для меня. За это я хочу одарить тебя.

Дар. Лин не доверяет дарителям.

– Я всего лишь осмотрела вас и назначила лечение, как поступила бы с любым другим пациентом. Мне ничего не нужно.

Настала очередь короля покачать головой. С его короны летят искры – как будто она тоже горит.

– Приходи ко мне в башню, – хрипло произносит он. – Возьми мою кровь, чтобы наполнить камень.

Он тянется через огненный поток, словно хочет взять Лин за руку, и хотя ей кажется, что это невозможно, его пальцы смыкаются вокруг ее запястья. Острая боль пронзает ее руку до плеча, как будто в нее ударила молния.

Лин с криком просыпается и машинально прижимает руку к губам. Она неловко слезает с кровати; запястье болит, как от ожога. Она подбегает к окну, отодвигает рукав ночной рубашки, чтобы осмотреть руку в бледном свете луны.

Но на коже нет никаких отметин. Лин поворачивает руку ладонью вниз, пристально смотрит на запястье, кисть, локоть. Рука все еще болит. Ничего. Только мурашки от прохладного ночного воздуха.

Серебряная брошь лежит на ночном столике. Откинув на спину тяжелую косу, Лин наклоняется, чтобы взять ее, и, когда брошь оказывается в ее руке, боль начинает стихать.

Она вертит брошь в пальцах. И там, в глубине камня, вспыхивает искорка.

Ее сердце бьется вдвое чаще обычного. Как во сне, она босиком идет на кухню. Там тоже прохладно, огонь в очаге давно погас. Она смотрит на черные остатки поленьев, засыпанные серой золой, и, крепко зажав брошь в руке, произносит вслух:

– Гори.

Раздается негромкий звук, похожий на треск рвущейся ткани. Золотые искры летят с обугленных поленьев, словно золотые бусинки с порванного ожерелья. Лин вдруг становится страшно: неужели это все? Неужели ее камень не способен на большее? Но мгновение спустя из холодной золы вздымаются алые и рыжие языки пламени, неровные, похожие на зубы дракона. Волна горячего воздуха опаляет лицо Лин, и ее сердце трепещет от восторга.

Она смотрит на камень, лежащий на ладони. Искра погасла, камень снова стал холодным и безжизненным. Она сжимает его в кулаке.

Глава 21

Кела разбудили чьи-то голоса. Он медленно приподнялся на локтях: все тело болело после вчерашней тренировки на Сеновале. Спал он плохо и подозревал, что Конор тоже заснул очень поздно, но оказалось, что принц уже проснулся; полностью одетый, он сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, заваленный бумагами. На краю стола примостился Джосс Фальконет – в ярко-розовом фраке и с вытаращенными глазами.

– Труп заметили вчера ночью, – говорил он. – Но когда приехали Бдительные, он ушел на дно. Сейчас они обыскивают канал, хотя только Богам известно, что они там найдут.

Труп. Келу внезапно стало холодно, несмотря на солнечные лучи, лившиеся в окна. Он оглядел себя; он спал без рубашки, но ведь это был всего лишь Фальконет. Он откашлялся.

– Что происходит? – спросил он. – О каком это трупе вы говорите?

Конор обернулся к нему. Кел не помнил последние слова, сказанные им Конору вчера вечером; принц вернулся из города после своих «дел» мрачный и молчаливый, и Кел решил не трогать его.

В темно-серых глазах Конора он заметил необычное печальное выражение.

– Пока это всего лишь ничем не подтвержденное сообщение, – ответил он, – но, похоже, Киприана Каброля нашли мертвым в Храмовом квартале.

У Фальконета был новый экипаж. Он велел остановиться около моста Поющих Женщин, неподалеку от «Каравеллы». Обычно прохожих здесь было немного, поскольку Храмовый квартал редко посещали в первой половине дня. Но слухи о том, что в зеленом канале обнаружили тело – причем якобы тело богатого и знатного человека, – вызвали слабый интерес у местных жителей. Зеваки собирались в кучки на набережной, болтали между собой.

Бдительные, которых сразу можно было отличить от обычных горожан по алой униформе, протаскивали через канал веревочную сеть. День был ясный, и солнце отражалось от поверхности воды, как от зеркала из полированного нефрита. Кела подташнивало, свет резал ему глаза; ощущение было как с похмелья.

Киприан. Мертв. Это не могло быть простым совпадением. Только вчера Кел приказал Киприану выяснить, какие семьи замешаны в заговоре против Аврелианов, и вот сегодня его труп уже ищут в канале.

«Мы послали его на смерть», – подумал Кел.

Каброль отнюдь не был невинной овечкой, но это было неважно. Кел должен был понять, что ему угрожает опасность.

– Они точно уверены в том, что это был Киприан? – спросил Конор. – Кто вчера видел тело?

Он сидел, откинувшись на спинку атласного сиденья, расшитого золотыми и серебряными узорами, которые изображали виноградную лозу. Новая карета Фальконета была настолько роскошной, что это переходило границы хорошего вкуса. Под потолком покачивались бронзовые механические лампы, которые сейчас не горели; стены были увешаны зеркалами в золотых рамах, шелковые занавески были украшены кистями, а под сиденьями располагались обитые мягкой тканью ящики с бутылками вина и бокалами.

Меррен пришел бы в ярость, увидев это. Иногда Кел забывал, как богаты на самом деле Семьи Хартий, а ведь каждая из них была в своем роде царствующим домом и управляла своим королевством: фарфор и шелка, специи и вина. Неудивительно, что малгасийцам так хотелось получить над ними контроль.

– Сегодня утром я очнулся в «Каравелле», – объяснил Фальконет и зевнул, прикрыв рот рукой. – На улице был настоящий хаос, везде Бдительные. Алис вывела меня через черный ход и сказала, что Силла видела в воде тело. Что это был Каброль. Алис была не очень-то довольна. Аристократы, умирающие поблизости от заведения, – это отпугивает клиентов.

– Ну, его-то с трудом можно назвать аристократом, – возразил Конор. Он смотрел в окно,