Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Лин закрыла глаза. Они подъезжали к Северной башне, которую охранял Бенасет. Тень башни упала на карету, и внутри стало темно. Когда Лин открыла глаза, Кел, несмотря на полумрак, заметил, что они блестят.

– Я не хочу его любить, – сказала она. – Это пугает меня. Мне никогда не было так страшно. Ты понимаешь, о чем я?

Кел ничего не ответил. Лин нетерпеливо распахнула дверь и спрыгнула на дорожку. Он смотрел, как она бежит в башню мимо Бенасета; сумка билась о ее плечо, красно-рыжие волосы, блестевшие на солнце, развевались словно знамя.

Эльсабет

Огонь в жаровне почти погас. Эльсабет сидит в темном храме, прижав руку к горлу.

Она чувствует, как камень-источник пульсирует у нее под кожей – как всегда. Придворный врач поместил туда первый камень, когда ей было тринадцать, и в тот раз она едва не потеряла сознание от боли, но со временем привыкла к этому ощущению. Когда камень терял силу, его извлекали и заменяли на новый. Эльсабет перенесла уже три таких операции; теперь она наслаждается болью, даже желает ее. Потому что камни являются источником ее могущества – могущества, о котором никто во всем Данморе не может даже мечтать. А всем известно, что могущество неразрывно связано с болью.

Принцесса знает, что ее камень медленно умирает, хотя она старалась беречь энергию. Прошлой ночью, проснувшись, она обнаружила, что он мигает; он словно хотел предупредить ее о чем-то, но она не почувствовала в городе ничего необычного, если не считать негромкого жужжания слабой магии, которое всегда доносится из Солта. Скоро ей потребуется новая операция; неисправный камень – это даже хуже, чем отсутствие камня.

– Госпожа. – Багомер проскальзывает в помещение, словно одна из теней, среди которых он любит прятаться. – Все в порядке.

Эльсабет бросает в его сторону быстрый взгляд.

– Тела найдены?

– Да. Мы оставили их в канале перед «Каравеллой», как вы приказали. Какая-то шлюха заметила их. – Багомер ухмыляется. – И еще одна хорошая новость. Я только что встречался с капером, Лораном Аденом. Сообщил ему, к какому охраннику следует обратиться, чтобы его пропустили в Маривент. Он заберет принцессу Анжелику и доставит ее на свой корабль. Она больше не будет вам мешать.

– А мне казалось, что она передумала, – говорит Эльсабет. – Что она уже не хочет бросать жениха.

– Аден говорит, что сумеет ее убедить. А если нет…

– Тогда мы убьем ее не в морской пещере, а прямо в Маривенте. Хотелось бы все сделать чисто, но она в любом случае должна умереть. Как и Лоран Аден. С его стороны было просто глупо связываться с принцессой, так что сам виноват. Влюбленные мужчины ведут себя совершенно по-идиотски. – Она качает головой. – А Седьмой?

– Совещание назначено на сегодняшний вечер. Он заверил меня, что воспользуется ситуацией и приступит к выполнению плана.

Камень на горле Эльсабет пульсирует – может быть, ему тоже приятно это слышать.

– Теперь будущее нашего предприятия в руках Седьмого, – говорит она. – Если у него все получится, я, возможно, даже оставлю ему жизнь.

Она откидывается на спинку кресла. Впервые за несколько дней она довольна собой. Мать гордилась бы ею, думает она. Все эти радостные мысли отвлекают ее, и она не замечает слабого шороха шагов. Лоран Аден, закутанный в черный плащ, осторожно выходит из своего укрытия и покидает храм.

Глава 22

Золотой свет летнего дня проникал на лестничную площадку Северной башни сквозь щели в ставнях, которыми были закрыты узкие окна. Гвардеец, дежуривший за дверью кабинета короля, сделал вид, что не замечает Лин, – может быть, ему приказали не обращать на нее внимания. Она открыла дверь и вошла.

Лин быстро огляделась, и у нее упало сердце. Она сама не знала, что ожидала увидеть, что должно было произойти со вчерашнего дня, когда она передала Конору новое лекарство. Но в башне ничто не изменилось.

Комната по-прежнему казалась тесной, пыльной, мрачной. Документы и записи, разбросанные по столу, как будто пожелтели; они словно валялись здесь уже много лет. Король сидел в своем кресле неподвижно, как мертвец.

Она направилась к окну. В полной тишине ее юбки шуршали, словно старая бумага. Лин вдруг заметила, что квадраты света, лежащие на полу, выглядят как-то странно, будто свет проходил сквозь витраж.

И тогда она вспомнила. Царапины на стекле. Она ускорила шаг, прошла мимо короля, который, казалось, не видел ее и никак не отреагировал на ее появление, и подошла к окну. Большой стеклянный квадрат был окружен несколькими квадратиками поменьше. Она положила на пол сумку и провела кончиками пальцев по холодной поверхности; бороздки с зазубренными краями слегка царапали кожу.

Они находились с внутренней стороны стекла.

Не опуская руку, Лин обернулась и взглянула на короля. Он пристально смотрел на нее. Ни на его лице, ни в его глазах не было никакого выражения, но он все-таки смотрел на нее. В этом она была уверена.

– Вы это сделали. Верно?

Он пошевелился, медленно, едва заметно; повернулся в ее сторону. Он был одет во все черное, как обычно, и Лин поразило то, как неловко он двигался. Как будто его тело, его кожа были одеждой, сковывающей движения.

Потом он заговорил – но не вслух. Его голос прозвучал у нее в голове, точно так же, как тогда, в ее сновидении. Лин даже не удивилась.

«Сними мои перчатки».

Лин поморгала.

«Сними их, целительница. Осмотри мои руки».

Как во сне, Лин подошла к королю Маркусу и опустилась на пол у его кресла. Руки короля неподвижно лежали на коленях. Она осторожно взяла его руку; ладонь была тяжелой, словно у мертвого. В голове промелькнула мысль: наверное, она не смогла бы этого сделать, если бы не училась на врача; что-то давило на нее, как камень, какое-то зловещее предчувствие, ощущение близости чего-то невыносимо страшного. Если бы ей не приходилось видеть всякие ужасы – торчащие из раны сломанные кости, окровавленные обрубки конечностей, – она, наверное, сейчас с криками убежала бы из этой комнаты.

Лин прикоснулась к перчатке. Странно, но черная кожа была теплой, как человеческое тело.

Она быстро сняла одну перчатку, потом другую, уронила их на пол.

Король протянул к ней руки, и Лин уставилась на них. У нее перехватило дыхание. Она не раз видела ожоги, волдыри, плоть, лишенную кожи, кровавые раны. Руки и ноги, которые как будто расплавились. Но такое она видела впервые.

Кожа на руках