Король старьевщиков - Кассандра Клэр

и взбежал по ступеням кастеля Митат. Он не знал, что делать, что думать. Только что он уверял Андрейена в том, что не боится гнева Конора, не боится обвинений в предательстве, но сейчас эти уверения казались ему пустыми. Они с Конором так редко ссорились, Кел не помнил, чтобы Конор когда-нибудь по-настоящему разочаровался в нем, разгневался на него. Мысли об этом…

…мгновенно вылетели у него из головы, когда он поднял голову и увидел, что Конор бегом спускается по лестнице. Он явно спешил, под мышкой была зажата стопка листов веленевой бумаги, выражение лица было отсутствующее.

Они встретились на середине лестничного пролета. Конор вздрогнул при виде Кела, потом изобразил улыбку. Принц выглядел почти так же, как утром, только накинул темно-красный фрак, сшитый специально для торжественных церемоний, с золотыми розами Аврелианов, вышитыми на манжетах. На голове у него красовалась тяжелая золотая корона.

– Идешь в Палату Солнечных Часов? – спросил Кел.

Конор кивнул и показал бумаги.

– Документы относительно наследования хартии красителей, – объяснил он. – Беатрис получит ее после Киприана. Конечно, она не в том состоянии, чтобы подписывать документы, но Закону нет дела до эмоций.

Кел подумал о Беатрис Каброль, о том, как она всегда держалась поблизости от брата на балах и вечерах – как будто искала у него защиты. По крайней мере, подумал он, на этой земле остался человек, который будет скучать по Киприану, ушедшему в серую страну.

– Да, ты прав. А что насчет чайной хартии?..

– Она отойдет Донану, младшему брату Артала. Он воспитывался в Вальдеране, но за ним уже отправили гонца. Кстати, а ты где был полдня? – спросил Конор, с любопытством глядя на Кела. – Я думал, что найду тебя в комнатах.

– Я навещал Лин, хотел с ней поговорить, – тщательно подбирая слова, ответил Кел. – Ее испытание состоится совсем скоро. Я хотел пожелать ей удачи.

Пальцы Конора судорожно сжали бумаги.

– Как она?

Кел помолчал.

«Я не могу сказать тебе, что сейчас она находится в Маривенте. Что она у твоего отца, короля. Что, когда я в разговоре с ней называю твое имя, в ее глазах вспыхивает этот чудесный свет, точно такой же, какой загорается в твоих глазах, когда ты говоришь о ней».

– Она нервничает. Но ты же ее знаешь. Она ни за что не покажет этого.

– Нет. – Конор помрачнел. – Она не выдает своих чувств. – Он взглянул на дверь. – Мне пора. Меня уже ждут в Палате. Но знаешь что, Кел…

– Да?

– Мы с тобой уже довольно давно не беседовали. – Голос Конора звучал как-то необычно, слишком официально, и это встревожило Кела, хотя он не мог понять почему. – Я вернусь сюда, когда совещание закончится. Ты подождешь меня?

– Конечно. Мне тоже надо поговорить с тобой о важных вещах. Я подожду тебя в комнате.

Взгляд, который Конор бросил на него после этих слов, показался Келу очень странным. Возможно, он недоумевал, что за новости собирается сообщить ему Кел. Но Конор сказал лишь: «Мне не терпится тебя выслушать». И побежал вниз по лестнице, к выходу. Фалды бордового бархатного фрака развевались у него за спиной – они напомнили Келу распущенные рыжие волосы Лин, которые растрепал ветер, когда она спешила в королевскую башню.

Часы на Ветряной башне начали бить шесть, когда карета загремела по извилистым улочкам, окружающим Солт. Лин вцепилась в края сиденья, приготовившись спрыгнуть на землю в тот момент, когда экипаж остановится.

После того как она наконец покинула Северную башню, она поняла, что провела с королем больше времени, чем рассчитывала. Небо потемнело, солнце висело низко над морем, а ведь испытание должно было состояться на закате. У нее осталось минут двадцать, чтобы вернуться в Солт.

Она чувствовала, как пульсирует камень-источник в ее броши – бьется, словно второе сердце. Он светился так ярко, что, выходя из башни, она вынуждена была прикрыть его шалью. Он совершенно изменил цвет, Лин никогда не видела его таким: раньше он был блестящим, походил на большую жемчужину, а теперь стал горячим и ярко-красным, как кровь короля.

Она думала, что ей понадобится скальпель, но король с помощью когтя на своей правой руке сделал надрез на запястье. Его кровь напоминала расплавленный металл, Лин даже показалось, что она немного светится изнутри. Когда первая капля упала на ее брошь и пробудила камень-источник, она ощутила жар этой крови и удивилась, почему король не испытывает нестерпимых мучений оттого, что она течет в его жилах. Каждый раз, когда кровь попадала на камень, раздавалось шипение; дым, который всегда присутствовал внутри камня, приобрел цвет крови и начал клубиться у его поверхности.

Еще она думала, что ей придется перевязывать его рану, но нет – она закрылась через несколько минут после того, как король разрезал кожу когтем.

«Благодарю вас», – прошептала она, но он снова ушел в себя. Он молча смотрел ей вслед, когда она подхватила сумку, открыла дверь, ведущую на лестницу, и бросилась бежать вниз по ступеням.

Она не знала, когда снова увидит короля. Откуда он узнает, прошла она свое испытание или нет? Смогла ли стать тем существом, которое он ждет? «Стань Богиней и продемонстрируй свое могущество. Пусть они увидят, что боялись не напрасно», – сказал он, но сейчас ее снова одолели страхи, и она не могла представить, что способна на это, что подобное произойдет с ней.

Наконец она увидела в окне ворота Солта. Еще до того, как карета остановилась, Лин распахнула дверь, выскочила наружу, чуть не запутавшись в юбках, и со всех ног побежала к входу.

Пока она бежала, знакомые места проносились перед ее внутренним взором, как будто она мысленно рассматривала их сквозь увеличительное стекло. Дом Женщин с его витражами, разноцветные пятна света, лежавшие на мостовой. Миндальные деревья у западной стены, куда они с Мариам забирались в детстве. Медицинский сад, зеленевший и благоухавший под лучами заходящего солнца. И, наконец, Катот, где она впервые объявила себя Богиней. Каменные плиты были усыпаны опавшими цветками желтой жакаранды, купол шуламата мерцал – солнечные лучи отражались от множества голубых тессер.

Она почти ждала увидеть на площади толпу, но на Катоте никого не было. И сам шуламат выглядел так, словно он был закрыт на ночь, словно вечерняя молитва закончилась, и все ушли спать, хотя было еще слишком рано.

Подойдя к шуламату, она увидела на ступенях одинокую фигуру. Это был Майеш. Лин не сразу узнала его в хесилоне. Прошло уже так много времени с тех пор, как она видела его в какой-то другой