Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Я вернусь, Меррен, – мягко произнес Кел. – Конечно, я вернусь.

Он посмотрел на Джиан, но она молчала. Он шагнул к Лин, и когда они направлялись к двери, он вдруг понял, что нарочно идет медленно – он ждал, что кто-то из друзей окликнет его. Позовет обратно, спросит, когда они снова встретятся. Пожелает ему удачи.

Но никто из троих не произнес ни слова.

– Ты сказал ему, куда уходишь? Что он думает? – спросила Лин.

Она сидела напротив него в карете. Занавески были отдернуты, солнце светило в окна, внутри было очень душно. Лин держала на коленях свою медицинскую сумку, и Кел улавливал слабый запах ивовой коры и какого-то вяжущего средства, которое, казалось, впиталось в ее одежду.

«Ты сказал ему, куда уходишь? Что он думает?» Он знал, что она говорит о Коноре, хотя она не назвала имени. Подобно самому Келу, говоря «он», она подразумевала только одного человека.

– Он не спросил, куда я иду. Сейчас он обращает на окружающих мало внимания.

– Вот как.

Она отвела взгляд. Карета поехала в гору, и Кел наклонился вперед.

– Ты любишь его? – спросил он. – Я спрашиваю потому, что он совершенно точно любит тебя.

Лин вздрогнула так сильно, что сумка соскользнула с ее колен, и бутылочки с травами раскатились по полу.

– Я не…

Она наклонилась, пряча лицо, и принялась собирать рассыпанные лекарства. Отмахнулась, когда он предложил помочь.

– Не надо. Почему ты спрашиваешь меня о таких вещах?

– Потому что это очевидно, – ответил он, вспомнив, как Лин и Конор танцевали на празднике в честь помолвки Антонетты. Как Конор выглядел после свидания с Лин, тогда, на Балу Солнцестояния. Как менялся его голос, когда он произносил ее имя. – По крайней мере, очевидно для тех, кто его знает, и мне следовало догадаться об этом раньше. Я был полным идиотом.

– Это просто смешно, – возразила она. – Он вовсе не влюблен в меня. Ему было нужно, чтобы я помогла его отцу. Он не хотел просить меня об этом, но другого выхода не было. И тогда он приказал мне осмотреть короля, а потом под страхом смерти запретил об этом рассказывать. Разве так человек ведет с себя с женщиной, в которую влюблен?

– Для Конора это нормально. Общаясь с тобой, он теряется и не знает, как себя вести. Ты можешь понять, насколько все это непривычно для него? Почти все люди, которые его окружают, хотят что-то получить от него. Власть, деньги, близость к трону. Они стремятся быть ближе к принцу, потому что это значит стать ближе к Богам.

– Конор даже не верит в Богов.

– Это не имеет значения, – воскликнул Кел. – Тем более для тебя. Тебе безразличны наши Боги. Ты самодостаточна. Тебе ничего не нужно от него и никогда не было нужно. И он не может этого понять. С таким же успехом ты могла бы посадить его на плот и оставить в открытом море. Он уцепился за этот королевский приказ потому, что для него ты неуловима, словно вода, утекающая сквозь пальцы. Он не знает, как еще удержать тебя…

Он помолчал и добавил:

– Я его не оправдываю и не говорю, что он поступил правильно, просто он не может иначе, поверь мне. Насколько я понимаю, он освободил тебя от королевского приказа?

Лин собрала рассыпавшиеся баночки, запихнула их в сумку и сердито уставилась на Кела.

– Да, – буркнула она. – Откуда ты знаешь?

– Потому что Конор любит выигрывать, но не любит, когда ему позволяют выиграть. Если он понял, что ты соглашаешься видеть его лишь по принуждению, он не мог долго терпеть такое положение вещей.

У Лин задрожала губа.

– Он освободил меня от обязанности выполнять приказ, но я все равно чувствовала, что должна прийти, когда он просит. Я чувствую это и сейчас. Как будто нас связывает какая-то нить – и я ощущаю это даже тогда, когда его нет рядом. – Она убрала со лба рыжие локоны. – Он предложил мне дом на Серебряных улицах, предложил стать его любовницей, пообещал, что позаботится обо мне и обеспечит до конца жизни. Но чем такое существование отличается от тюремного заключения? Золотая клетка все равно остается клеткой.

– Он предложил тебе все это? Значит, он отчаянно желает удержать тебя. Я не подозревал, что он так сильно влюблен.

Лин развела руками.

– Уверена, он много раз предлагал то же самое другим.

– Никогда, – отрезал Кел. – Сомневаюсь, что такая мысль вообще когда-либо приходила ему в голову. Он же принц. Он всегда знал, что не сможет отдать руку и сердце женщине, которую полюбит.

– Он не предлагал мне руку и сердце. Он предложил купить мне дом.

– Это все, что он в состоянии предложить, – произнес Кел со страстью, поразившей его самого. Он подумал об Антонетте и о том, как мало он сам может дать любимой женщине. – Это все, что у него есть.

– Я с самого начала знала, что это невозможно, – сказала Лин. – Он принц, а я – ашкарская женщина.

– Вот как раз это ему безразлично, – возразил Кел. – Последние несколько месяцев, после бойни в Сияющей галерее, он думает только о том, как исправиться, стать другим. Он наконец-то всерьез задумался о том, что значит быть принцем и правителем государства. Что у него есть долг перед троном и перед народом, который возвел его на этот трон. Ты видела, в каком состоянии находится его отец. Конору приходится одновременно быть и королем, и принцем. Не из-за любви к Анжелике он не может жениться на тебе. А из-за любви к Кастеллану. Только союз с Кутани поможет ему спасти наш город.

Все это правда, думал он, даже если Конор не понимает истинной природы угроз, нависших над Кастелланом. Но сегодня вечером принц узнает, что происходит на самом деле, и, возможно, они обсудят все это с Анжеликой. Кутани поможет им раздавить малгасийцев.

Лин была очень бледна.

– Я не знаю, что сказать на это, Кел.

– Ты так и не ответила на мой вопрос. – Кел снова наклонился к ней. Они проехали под аркой Северных Ворот и очутились на территории Дворца. – Ты любишь его?

Она слабо улыбнулась.

– Ловец Мечей, – произнесла она. – Ты и сейчас пытаешься его защитить? Ты знаешь, что я не могу причинить ему боль.

– Я думаю, что ты можешь причинить ему такую боль, какой он не испытывал никогда за всю свою жизнь. И если я не могу загородить его своим телом от этого