Король старьевщиков - Кассандра Клэр

скоро они доберутся до Ловца Мечей. Даже его принц не сможет помочь ему после сегодняшней ночи. Эта мысль доставляет ей удовольствие, бодрит ее, как тепло и свет огня, пылающего в жаровне. Она слегка дрожит, глядя на пламя. Как, наверное, тепло там, среди пылающих углей. Как прекрасно…

Потом она садится прямо – ее охватывает ужасное ощущение того, что происходит что-то не то. Она прижимает руки к животу, ощущает внезапную тошноту.

«Что со мной такое?»

Всю жизнь она была одинока в своем могуществе, ее камень-источник был единственной пылающей звездой во тьме. Но тьма начинает рассеиваться, ее заливает ужасный свет, и Эльсабет становится… страшно. «Так значит, вот он какой, страх». Это грызущее, холодное, непереносимое ощущение – как будто у нее в животе бьется подыхающая змея.

Она, пошатываясь, поднимается на ноги, едва не падает со ступеней алтаря. Как пьяная, идет через целлу, задевает плечом край жаровни и опрокидывает ее на пол. Пылающие угли катятся по каменным плитам, рассыпая искры; искры попадают на деревянные скамьи, стоящие перед алтарем, и дерево вспыхивает. До Эльсабет смутно доносится треск пламени, но она не обращает на него внимания – она слышит только оглушительный шум крови в ушах.

Эльсабет никогда не пришло бы в голову предупредить своих охранников о начавшемся пожаре, даже если бы она мыслила ясно. Она бросается на двери храма, словно пловец, стремящийся к поверхности, навстречу воздуху и свету. Когда она выбегает в ночь, шум и запахи Лабиринта оглушают ее, как удар. Вопли, плач, хриплые выкрики шлюх и ростовщиков, вонь алкоголя и пота. И над всем этим – небо, рыжее от пламени.

Эльсабет вертится вокруг своей оси, пытаясь определить, откуда исходит свет. Храм Анибала горит, это она знает, но снаружи огня пока не видно. И это пламя – это не обычный пожар. Это магия. И источник магии находится по другую сторону стены, которая возвышается позади храма. Из Солта.

Эльсабет больше не видит Лабиринт. Она находится в темной комнате, а напротив нее стоит молодая женщина с красно-рыжими волосами и решительным лицом. Эльсабет немедленно узнает ее: это же та девка, которая была с принцем Аврелианом в библиотеке Дворца. На шее у нее блестит какая-то подвеска… полый кружок, магал. «Конечно, – думает Эльсабет. – Грязная ашкарка, кто же еще».

Выражение лица молодой женщины меняется, ее взгляд становится жестким. Камень-источник, вставленный в серебряную брошь, которая приколота к платью ашкарки, вспыхивает, и Эльсабет слепнет. Она снова в Лабиринте; стена Солта разрушается, огромные камни падают на землю, сверхъестественное пламя пожирает их, превращает в пыль.

А затем бушующее пламя устремляется в образовавшийся проем и охватывает храм Анибала.

Эльсабет слышит жуткие крики Яноша и Багомера, но потом их заглушает рев огня и грохот камней. Она разворачивается, чтобы бежать прочь, но пламя преследует ее. Оно совсем рядом – словно голодный хищник, настигший добычу.

Глава 23

Кел расхаживал из угла в угол по спальне, которую они делили с Конором; в какой-то момент он рассеянно подумал, что скоро протрет дорожку посередине дорогого хиндского ковра, устилающего пол.

Было темно; солнце уже село. Некоторое время назад Кел увидел над городом дым и услышал звон колоколов, оповещающих о пожаре. Нередкое событие в Кастеллане, но оно усилило тревогу Кела, у которого и без того нервы были натянуты до предела.

Здания Маривента были ярко освещены, вдоль дорожек горели факелы, но Кел отметил, что Северная башня погружена в темноту. Должно быть, Лин уже вернулась в Солт для своего испытания. Из его окна не видна была Палата Солнечных Часов, но время от времени Кел замечал внизу слуг, спешащих по тропинкам, – они несли подносы с едой и вином в направлении здания, где проходило совещание. Оно могло продолжаться до утра, в этом не было ничего необычного.

Не обращаясь к какому-то конкретному Богу, Кел молился про себя, чтобы заседание поскорее закончилось – главным образом потому, что он не мог больше выносить неопределенность. Снова и снова он представлял себе, как признается во всем Конору. «Может, мне следует начать так: „Наверное, ты знаешь, что, кроме Короля с Горы, существует и Король из Города и что они время от времени обмениваются посланиями. У них есть кое-что общее: Кастеллан, естественно“. Или: „В ночь убийств в Сияющей галерее ко мне обратился Джоливет“».

Мысль о Джоливете была ему неприятна. Джоливет настаивал на том, чтобы Кел сохранил свою деятельность в секрете; если Кел откроет Конору правду, признается ли офицер, что участвовал во всем этом? А может, он станет все отрицать и свалит вину на Кела? Или разоблачение вынудит легата принять радикальные меры, которые могут поставить под угрозу их всех?

Дойдя до северной стены комнаты, Кел развернулся и пошел обратно. Он вдруг подумал об Антонетте, и все тело пронзила острая боль. Он хотел, чтобы она была с ним, отчаянно хотел, несмотря на свой гнев; ему нужно было услышать ее голос, ее совет. Поразмыслив, он подошел к своему платяному шкафу и открыл тяжелую дверь. Пошарил среди одежды, отыскивая простой коричневый плащ, который надевал, когда выбирался из Маривента и не желал, чтобы его узнали. Он ведь знал, где ее найти…

Кел застыл перед шкафом с вытянутой рукой. Да, возможно, он и знает, где она сейчас, но он не может ей доверять. Мысль была горькой; любить человека, которому не можешь доверять, – все равно что стоять в летней одежде на морозе. Он вспомнил слова Лин, сказанные сегодня в карете.

«Я не хочу его любить. Это пугает меня. Мне никогда не было так страшно».

Он опустил руку, нахмурился. В любом случае уйти из Дворца – нелепая мысль, ведь он пообещал Конору, что будет ждать здесь. Однако шкаф выглядел странно. Коричневый плащ куда-то пропал, и на полках был беспорядок, как будто он сам или Конор в спешке раскидывали вещи, искали что-то…

Внезапно в полной тишине раздалось шуршание, очень тихое, едва слышное. Обернувшись, Кел увидел, как под дверь просунули что-то белое. Он бросился к двери, распахнул ее, выглянул в коридор, но там никого не было.

Он нечаянно поддел ногой бумажку, и она медленно опустилась на пол, трепеща, как крыло птицы. Кел наклонился, поднял ее и прочел строки, от которых у него кровь застыла в жилах.

Анжелика Ируваи собирается сегодня ночью бежать из Дворца. Как можно быстрее иди к ней и уговори ее остаться.