Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Милосердие, да?» Альф снова попытался встать, попытался заставить свои конечности двигаться, но смог только откинуться на спинку стула, как делал в молодости. Скучные заседания совета Альф тогда слушал вполуха. Теперь, наконец, он был внимателен. Может, с опозданием на сорок лет, но краем глаза он заметил, как Лаэрлин сделала жест «доверься мне».

Это действительно Лаэрлин, подумал он и скрыл эту мысль, как раньше скрывал мысли от меча.

«Воистину, это милосердие», — сказал Пейр. «Для нас обоих. Знаешь, я когда-то думал, что у нас не может быть ничего общего. Ты — тупое животное, с толстыми конечностями и черепом. Я — Архитектор Мира, отец бесчисленных цивилизаций. Но теперь я вижу, что у нас есть одна общая черта — нежелание признавать торжество смерти. И поэтому мы находимся в тупике».

«Неужели?»

«Ты говоришь так, — подала голос Ян, — будто имеешь хоть малейшее представление о том, что происходит. Как будто выражение малейшего сомнения достаточно, чтобы уравновесить чашу весов. Ты для меня ничто».

«Но я все еще нужен тебе».

«Мне нужен меч».

«Для чего именно? Чтобы отдать его в руки Идмаера, чтобы он мог править, пока ты стоишь за троном?»

Иллюзия Пейра заговорила. «Если бы восстановление моего правления в Саммерсвелле было всем, что беспокоило меня, я бы позволил вашей земле зарасти сорняками еще на три поколения». Пока он говорил, на его теле вспыхнуло зеленое пламя, превратив его в столб огня. Он продолжал говорить, не обращая внимания на свою обжигающую плоть. «Еще столетие или около того анархии, и вы, смертные, будете молить о строгой руке, которая вас приструнит. Нет. Я действую поспешно, потому что Скеррис нужно остановить». Все, что осталось от Пейра, — это взрыв, который убил его много лет назад, ревущее пекло, поглотившее лорда Боуна. Только пепел и разбитая броня — вот все, что нам оставалось похоронить.

Лат продолжил разговор, и с каждым словом он становился все более чудовищным, юное лицо превращалось в звериную морду. «Скеррис готовится произнести заклинание. Магия, которая, как я думал, была ей не под силу».

«Тьма, которую видела Ян». Альф посмотрел на фальшивую Ян, иллюзию Ян. Теперь он мог видеть сквозь нее. Она исчезала, как и раньше. Однако иллюзия не могла точно воспроизвести ее лицо. Что-то было не так с уголками рта.

«Знаки становятся яснее», — сказал Эрлкинг через Лата. Мальчик-перевертыш был теперь неузнаваем, его тело раздувалось и деформировалось, превращаясь в ужасное существо из Некрада. Шипы мантикоры прорастали вдоль его позвоночника, изодранные крылья летучей мыши, клыки заглушали его слова. Только руки оставались человеческими. «Не тьма. Первая тьма. Тьма под звездами. Она хочет повернуть колесо вспять, стереть всю историю».

«Она может это сделать?»

На столе появился кубок, наполненный пурпурной жидкостью. Яд Диких. Турн обычно смазывал им свои стрелы. Человеческие руки Лата схватили кубок и поднесли его ко рту. Перевертыш забился в конвульсиях, и Альф в ужасе закрыл глаза. Но все это было иллюзией, и закрытие глаз ничего не дало. Он все еще видел, как его друг бьется о стену зала совета, из его губ вырывается пурпурная пена, а конечности дергаются. Лат мертв.

Турн продолжил разговор. «Только растратив всю силу Некрада. Она растратит магию моего города, пытаясь вернуть дни, которые давно канули в лету». Раздался ужасный влажный треск, когда топор Гундана пронзил позвоночник Турна. Иллюзия Турна дернулась, но продолжала говорить, даже когда рухнула на стол. «Хотя это и безумие, она может нанести мне ужасный ущерб».

«Я — сумма моего опыта, кульминация всего, что я поглотил», — продолжила Берис. «Я поглотил цивилизации, смертный». Она постучала себя по лбу. «В отличие от других эльфов, я не устал от жизни. Так много нужно понять, так много нужно принять, стать кем-то еще. У меня будет все это. Я буду двигаться только вперед, к еще большему успеху. Я стану больше, чем был. Я не вернусь назад». Ее тело сморщилось, одежда и плоть отслаивались. Ее позвоночник превратился в деревянный кол, пронзивший голову. Но она все еще говорила. «И тебе не следует. Я всегда предлагал тебе только будущее, Альфрик. Когда мы виделись в последний раз, этим будущим могла быть жизнь короля. Теперь твой оставшийся срок измеряется днями, и все, что я могу предложить, это следующее: тебя будут помнить».

За окном зала Совета затрепетали крылья. Снаружи на крышу села черная птица. Смерть слушала — и когда Альф взглянул на птицу, иллюзия зала Совета исчезла, совсем чуть-чуть. Он осознал, что лежит, распростершись на земле, и все еще сжимает в руке меч.

Горячее дыхание волка коснулось его горла.

Пердия оказалась в соборе, преклонив колени перед Эрлкингом. Его лицо было очень старым и очень добрым. Он поставил деревянную чашу Грааля на землю между ними и наполнил ее водой из серебряного кувшина. Она могла видеть свое лицо в танцующей воде, ее отражение мерцало от девушки до волка.

«Я могу смыть это пятно, дитя мое», — сказал Эрлкинг. «Могу заступиться за тебя и изменить твою судьбу».

«Пожалуйста, — взмолилась Пердия, — я никогда не хотела этой силы».

Птица затрепетала за окном собора, стала биться о витражи и отчаянно долбить их. Пердия испуганно подняла глаза, но Эрлкинг нежно взял ее за голову и заставил снова посмотреть на воды чаши Грааля.

Я знаю. Я снова сделаю тебя чистой. Сниму это проклятие. Но не сейчас.

В Граале она увидела мужчину с мечом.

Еще одно последнее приношение, и ты будешь искуплена.

Гнев заклокотал в горле волка.

«Нас будут помнить, парень». Гундан толкнул Альфа локтем в ребра. «Деяния Девяти, песни Девяти. Если мы не остановим Скеррис, она все уничтожит. Все будет напрасным». Над Гунданом сгустилась грозовая туча. Альф знал, что следующим будет удар молнии. Это снова было на берегу озера Бавдуина, где погиб Гундан. Смерть поразит их обоих молнией, и меч спасет Альфа.

«У тебя есть этот проклятый меч, Альф?» — настаивал Гундан. «Меч, который мы дали тебе. Мы доверили его тебе, да? Мы спасли мир. Теперь ты можешь спасти нас. Спаси нашу историю».

Грянул гром, и Гундан превратился в пыль, развеянную ветром, и их осталось только трое.

Все остальные были мертвы. Мертвы, но еще не забыты.

Альф. Лаэрлин. Блейз.

Скеррис убила Блейза, подумал Альф. Ильдорэ рассказала мне. Она видела, как Скеррис ударила