Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Он был таким жестоким, — сказала Пердия, — и эгоистичным. Как кто-то мог быть таким могущественным, умным, видеть так много, и при этом оставаться...»

«Настоящим засранцем?»

«Злым. В своей иллюзии... он мучил меня. Он пытался заставить меня потерять контроль. Потерять себя в звере. Я почти это сделала». Она задрожала. «Как он мог быть таким злым, таким лживым, а Лаэрлин, рожденная от него, такой хорошей?»

«Да, его сын Маэдос тоже был настоящим засранцем». Альф покачал головой. «А Лаэ, ну, люди говорят, что она иногда делала плохой выбор». Все обвинения, которые Берис шептала в адрес Лаэрлин, прокрались в его сознание, нежелательные мысли, угрожая запятнать память о его друге. «В конце концов она доказала их неправоту».

«Но как?» — снова спросила Пердия. Альф посмотрел на девушку и впервые увидел в ней ужас. Ее переживания в Серых Землях или в иллюзиях Эрлкинга глубоко запечатлелись в ее душе. Альф не мог догадаться, что она видела, и не знал, что означало то, что она была волком даже в царстве смерти. Ольва знала бы, что это значит и что нужно сказать. Или Лаэ — Лаэ была мудрой и терпеливой. Даже святой. Не на раскрашенных иконах, статуях и пустых граалях, не как дочь Эрлкинга, а эльфийски прекрасной и благословенной.

«Она спасла меня», — сказал Джон.

«Она спасла всех нас, парень».

«Не только это. В конце, там, я подумал, что единственный способ, которым могу помочь — я не великий воин, не умею менять обличье или что-то в этом роде. Я мог бы пожертвовать собой вместо нее. И собирался это сделать». Он встретил красный взгляд демонического глаза. «Почему она это сделала?»

«Она... она была Лаэ», — произнес Альф, не находя лучших слов.

К его удивлению, ответил меч.

«Она была одной из Девяти. Это и есть ответ на все твои загадки. Как ей удалось избежать отчаяния? Как ей удалось остаться верной себе, несмотря на требования, предъявляемые к ней, и обстоятельства? Как она могла рискнуть всем, чтобы спасти одного смертного от его собственного невежества? Она была одной из Девяти, и они брали лучшее друг у друга. Как и Лат, она носила много лиц на протяжении своей жизни. Она обладала мужеством Гундана, хитростью Берис, духом Турна, мудростью Ян Благочестивой, мастерством Блейза. Тошнотворной надеждой Пейра, глупым упорством Ламмергейра». Меч задрожал от отвращения. «О, как бы я хотел, чтобы у меня был ответ получше! Признать, что в дружбе есть какая-то добродетель, что есть узы, которые даже я не могу разорвать — я ненавижу подобные сантименты. Стенания безвольных поэтов, разглагольствующих о силе любви и надежде добродетели. Мне все равно, кого я убью. Я убивал возлюбленных. Я разбивал надежды. Я был создан, чтобы разрушать иллюзии и чары. Только одна рука может владеть мной, поэтому мысль о товариществе для меня анафема. Но я не могу отрицать его силу. Девятеро выступили против Лорда Боуна и победили. Девятеро победили Некрад. Дружба снова и снова останавливала руку моего владетеля, пока даже я не потерпел поражение.

Лаэрлин из Эвервуда... для меня было честью лишить ее жизни в конце».

Альф поднял меч с земли и положил его себе на колени.

«Да, — сказал он, — все так».

ГЛАВА 45

Шум волн доносился до Ольвы, как тихое дыхание, и постепенно она осознала, что не умерла.

Больше не умерла.

Она подняла голову с мокрого прибрежного камня. Все вокруг нее зашевелились, возвращаясь к жизни. Она видела, как Толос в панике бегал туда-сюда. Эрнала сидела, сгорбившись на скале, напряженная, как кошка, готовая к прыжку. Вдоль всего берега люди поднимались с того места, где упали.

Кто-то нервно рассмеялся, словно подыгрывая какой-то шутке, в которую они не были посвящены.

Не все поднялись. Не все выжили. Рядом лежал труп молодого рыцаря, его глаза смотрели на Ольву. Его душа потерялась где-то внизу, на сером склоне холма.

С хрипом Серлис вернулась в сознание. Каким-то образом она перешла от смерти к борьбе за одно мгновение. Она схватила меч и обернулась, ища своего врага.

Железная Рука поднялся на погребальный костер Турна в Серых Землях, и он появился там же в живом мире. Он стоял на коленях, обнимая своего сына, нежно покачивая его тело.

Его губы шевелились, произнося слова «вернись».

Все вокруг него возвращались к жизни, вырываясь из царства Смерти, но не Турн. Эрнала положила руку на бычью шею мужа, утешая его. Мальчик был мертв слишком долго, ушел слишком далеко. Он задержался на пороге достаточно долго, чтобы увидеться с ними в последний раз.

Серлис вскарабкалась на скалы с мечом в руке, намереваясь закончить поединок. Ольва поймала ее и потянула назад, обе женщины поскользнулись на скользком от моря камне, и что-то упало с шеи Ольвы. Ветер подхватил его и понес прочь по камням.

Эрлкинг умер. Его заклинания были разрушены. Его величайшее заклинание, которое связывало Смерть и создавало людей, было восстановлено, но все менее сильные заклинания, не связанные выгравированными символами или другими техниками постоянства, были разрушены.

Ошейник из плюща, который когда-то связывал короля Раека, теперь был разорван.

Сила Земли пронзила ее, придав сил. Серлис попыталась вырваться, но хватка Ольвы была железной.

«Отпусти меня! Я могу убить его!»

Он заслуживает смерти, подумала Ольва. Железная Рука хвастался своими преступлениями. Чтобы добраться до берегов Некрада, он совершил ужасные вещи. Он заслуживал наказания. Заслуживал смерти.

На другом берегу, давным-давно, другой человек умолял Ольву пощадить его. Она помнила, как Маэдос насмехался над ней, стоя в стороне и заставляя ее выбирать. «Я ничтожество», — протестовала она, но он все равно заставил ее сделать выбор. И из страха она воздала капитану Абрану по заслугам.

Но все было не так просто. Тредей знал это. Он говорил ей об этом много раз. Может быть, Железный Рука и заслуживал смерти, но его жизнь была связана со столькими вещами, со столькими нитями судьбы. Воспоминание о шахматной доске Дервина со всеми ее различными символами. Череп птицы, ракушка улитки, железная башня, Скеррис во всей своей красе. Все было важно, все было связано. Что-то новое прорастало вокруг них, рождаясь из разбросанных семян.

Справедливость здесь ни при чем. Все, что ты могла сделать, - это укрыть зеленые побеги. Все,