Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Кровь Лаэрлин омыла руки Альфа.

Она напоролась на клинок, и Разрушитель Чар жадно поглотил ее жизнь. Меч пел от силы, насыщаясь.

«Лаэ», — прошептал он, ломаясь.

«Все в порядке, Альфрик, — произнесла она через меч, — я разговаривала с Ян. Она сказала, что ты несешь надежду мира. Теперь закончи это».

Она закрыла глаза. Ее обмякшее тело соскользнуло с меча.

Мертва.

Лаэ.

Вот что увидел меч, когда его демоническое око снова открылось: Эрлкинг, его добыча, его цель. У короля не осталось защиты, не осталось магии, а Разрушитель Чар снова обрел силу. Небольшую, но достаточную. Смерть одного эльфа заплатит за убийство другого.

В тот момент меч и его владетель объединились в единой мысли и нанесли точный удар.

И последние заклинания Эрлкинга были разрушены.

Вот что увидела Торун: конец света.

ГЛАВА 44

ПОБЕДА, воскликнул меч.

Древное тело Эрлкинга рассыпалось в прах, оставив после себя только черный клинок. Его призрак с воем улетел в пустоту.

Волк сделал выпад на долю секунды позже, чем следовало. Он сбил Альфа с ног, отбросив его в сторону. Горячее дыхание на его руке, сжимающей меч, и затем шок от боли, когда клыки вонзились в плоть. Боль вырвала клинок из его руки — и тут появился Джон, борясь со зверем, оттаскивая его от него.

Альф пополз к Лаэрлин. Что-то было не так с его рукой, с его пальцами, но все, о чем он мог думать, — это добраться до Лаэ. Она отдала себя Разрушителю Чар, убила себя, придав мечу силу, необходимую для разрушения последней иллюзии. Он обнял ее, прижал руку к ее груди, как будто обладал целебным прикосновением Пейра, как будто мог сдержать поток эльфийской крови. Она хлестала, замедлилась, снова хлынула, но уже медленнее. Лаэ еще не была мертва, но он нанес достаточно ран Разрушителем Чар, чтобы распознать смертельную.

О, черт, он убил ее, убил своей глупостью и медлительностью, если бы только он был быстрее, если бы только...

«Сэр Альф?» Джон стоял там, растерянно моргая, глупый парень Томада, мальчики из Малладейла тупые, как свиньи. «Что-то не так. Все становится серым».

Постепенно смысл сказанного дошел до его сознания. Он выронил меч, и магический свет Лаэ исчез. В пещере должно было быть темно, но вместо этого было серо и туманно, а пол пещеры уходил под уклон, в темноту. Торун исчезала, удаляясь, как будто падая в небо. А Пердия — волк с воем бросился прочь, и Альф увидел отдаленный лес на бескрайнем сером склоне холма.

Серые Земли.

Они все были мертвы. Он знал это с тяжелой уверенностью в животе.

Однако все его боли и страдания таяли, что было приятно. Умирание было похоже на долгий, приносящий удовлетворение глоток целебного напитка, выпиваемый залпом. Он посмотрел на свою руку, державшую меч, и увидел, что три пальца у него начисто откушены.

Он не был совсем уверен, что теперь делать. Он выполнил свою часть, он убил. Он был хорош в убийствах.

Очевидно, настолько хорош, что убил всех. По крайней мере, никто не мог наорать на него за то, что он облажался. Ольва, ах, как было бы здорово увидеть ее снова. Она могла бы гоняться за ним по кухне с деревянной ложкой и называть идиотом за то, что он уничтожил весь человеческий род.

«Ну да ладно», — пробормотал он и прижался лбом ко лбу Лаэ. Она уже начинала исчезать — или это он исчезал? Эльфы и смертные после смерти отправлялись в разные места, мир призраков отличался от Серых Земель - вроде бы? Блейз однажды объяснял ему это, но он не совсем понял, да и какая разница? Он был мертв, Лаэ мертва, и история закончилась.

Он ужасно устал.

Он держал ее, пока тело Лаэ не исчезло из виду, затем встал и сделал шаг вниз по склону, и еще один, и еще. Каждый следующий был легче предыдущего. Молодой Джон не последовал за ним, а стоял на месте, ошеломленный и растерянный.

«Я не хочу уходить», — тихо сказал он.

«Твоя семья внизу, — хотел сказать Альф, — все внизу». Но он не мог найти слов. Он попытался сделать шаг назад по склону, но если спуск был таким же легким, как, ну, спуск с холма, то подъем обратно был огромным напряжением, как будто на него давила целая гора. Вместо этого он протянул руку парню. «Я пойду первым», — сказал он, но Джон покачал головой.

Затем он услышал другой голос.

Голос Разрушителя Чар звучал, словно доносился издалека.

«Владетель, — кричал он, — подними меня».

Меч лежал на склоне, вне досягаемости Альфа.

«Он ближе к тебе, — указал Альф, — бери его ты».

Джон покачал головой. «Он зовет тебя».

Альф сделал шаг вверх по склону, потом еще один и еще один. Первый шаг отнял у него все оставшиеся силы. Второй сломал его окончательно, как будто вес невидимой горы в мгновение ока раздавил все его кости в порошок. А третий — ну, кто-то, должно быть, подтолкнул его, потому что у него не было никакой надежды сделать это самостоятельно. Он пошарил в серой траве, проросшей на полу пещеры, вытянув длинную руку, пока ладонь, в которой он держал щит, не обхватила знакомую рукоять.

Жизнь хлынула в него, а это означало боль. Все его раны напомнили о себе, и он застонал, когда мертвый вес тела Лаэ согнул его старую спину. Серость исчезла, и он снова оказался в пещере, освещенной резким светом меча. О, ужасающая ясность этого зрелища! Он мог видеть лицо Лаэ, шрамы их общей жизни не портили ее совершенную красоту, а подчеркивали ее, история, написанная на коже. Он мог видеть ужасную рану, кровь, которая залила его руки черным цветом. Джон и Пердия, лежащие рядом, с трудом дышащие. Он опустил тело Лаэ, чтобы оно лежало рядом с ними. Люди дергались и хныкали, погружаясь в Серые Земли. Призрак Лаэ мелькал на краю поля зрения, как будто ее тень уходила от тела.

Он был жив, а все остальные умирали. Спасение мира лежало на нем, и он понятия не имел, что делать.

«Я обещал защищать тебя, владетель!» — сказал меч. «Заклинание разрушено, но я сохраню тебя!»

«Ах, какой в этом смысл?» — пробормотал Альф.

Отпусти меч, подумал он, и возвращайся в Серые Земли. Вернись домой.

Но он не отпускал.