Фантастика 2026-158 - Максим Арх

не унималась Фаня. – Но, знаешь, я не злюсь на тебя. И на нее не злюсь, и даже не ревную. Мне кажется, да я просто чувствую, что она достойна любви, вообще, и твоей любви тоже достойна. Вопрос в том, насколько соответствуешь ты?

– Да, это вопрос, – согласился Серж.

– К тому же, я счастлива, что мне удалось и для себя урвать кусочек тебя. Ты помнишь, Таганцев? Как это было?

– Всегда буду помнить, Фаня. Такое не забывается. Только ты это, пожалуйста, не шуми, потише...

– Стесняешься?

– Нисколько. Просто, твои слова кое-кому могут причинить боль, а не хотелось бы. К боли у меня теперь счет особый.

– Я поняла, постараюсь сдерживаться. Да, собственно, я в порядке. Ты, кстати, тоже. По всем внешним признакам. Особенно, если сравнивать с тем, каким я видела тебя в последний раз. Как вспомню, жуть берет. Фу-х! – Она внешней стороной растопыренных пальцев смахнула навернувшиеся на ресницы слезы.

– Погоди, погоди, – тут же вцепился в ее слова и потребовал разъяснений Серж. – О чем ты? Когда это ты видела меня в последний раз?

– Ну, когда... Тогда! Ты же с неба, почитай, прямо мне на голову свалился.

– Ух ты! Правда, что ли? А где это было?

– Да почти у самой Бреши. Вот, Господи, не хотела же рассказывать, да как-то само вырвалось...

– Давай, давай, выкладывай! Все равно уже начала. Как ты там оказалась?

– Ну, короче, в тот день, когда ты собирался с горы спускаться, с Кашканара, до рассвета еще, я по-тихому собралась и полезла вперед.

– Ты с ума сошла! Зачем тебе это понадобилось?

– Не, не сошла. Это же моя работа, не забыл? А вот я забыла, одно время не помнила. Это же я должна была Воробья доставать, а еще раньше – Бегунова.

– Ведь все знали, что это невозможно.

– А ты показал, что возможно.

– Да ладно...

– Вот и ладно. Короче говоря, все на гору смотрят, а я в другую сторону ползу. В маскхалате, на снегу, по темноте, – никто ничего не видел. Даже духи. Те вообще притихли, словно ждали, что-то произойдет. До трактора внизу я, можно сказать, по твоим следам ползла, а дальше по оврагу. Там, правей, овраг такой длиннющий, до самой Бреши.

– Знаю. Лисья тропа.

– Вот, по нему. Никаких лис, правда, не встретила. Выбрала место, не знаю, по какому признаку, просто подумала: здесь. Как оказалось потом, не ошиблась. В снег зарылась на правом склоне, чуть выше забралась, лежу, жду чего-то, на небо гляжу. Только затаилась, движение началось вокруг, духи забеспокоились, засуетились, забегали, если так можно сказать. Потом смотрю, летит дракон огнедышащий по небу, высоко... Это ты, дружок. За тучу залетел и пропал из виду. А через какое-то время – взрыв. Как бабахнет! Рвануло так, что земля затряслась, и рядом сухая сосна упала. Гул, знаешь, такой затихающий, и в облаке снежной пыли с нарастающим звуком, как огромная плетка, дерево: хххххлеп! Духи тут же пропали все, разом, словно их всех назад отозвали. И не успел еще гром и гул рассеяться, затихнуть, как в небе что-то тонко так запищало, еще и с таким посвистом. Я же туда и смотрела все время, в небо. Вот и вижу, что-то черное летит оттуда, кувыркается. Потом – бах! – оно на две части разделилось, одна половина к нашим полетела, ну, в ту сторону, а другая, опять же, прямо на меня. Это опять был ты, миленький. Нехорошо ты летел, быстро, и крутился, как волчок. Парашют твой как следует так и не раскрылся, как потом выяснили, его огнем опалило, так что стропы спеклись, и сам он местами оплавился. Хотя и ткань особая, жаропрочная.

– Понятно. Да, я помню, было жарко.

– Жарко, ага. Чудо просто, что ты на крутой склон упал. Он там, у оврага почти отвесный. И ты на одну сосну, потом на другую, на третью. По кронам, значит, прошелестел. Скользуном. Потом в снег упал и такой мини лавиной прямо к моим ногам съехал. Наверху кучи, даже раскапывать не пришлось. Вот тогда-то я тебя и увидела.

– Что, не понравился?

– Не то слово! Головешка, вот что было. Ткань обгорела, вся, пластик оплавился. Что-то дымится, что-то кипит-пузырится, и не понятно, что там булькает, то ли полиэтилен какой бурлит-плавится, то ли кожа твоя. Я просто растерялась поначалу, потому что неизвестно, за что хвататься. Но, недолго я так, зависала. Очнулась быстро, схватила аэрозоль, ну, ты знаешь, – помнишь, я тебе давала как-то? В общем, аэрозолем тебя обработала. Три или четыре баллона выдула, со всех сторон пленкой покрыла. Как в коконе получился упакованный. Все процессы сразу прекратились, температура стабилизировалась, ну, думаю, чувак готов к транспортировке.

– Чувак, да. Мумия, скажи лучше. Петушок – гриль.

– Не скажу. Чувак, никакой не гриль. Геройский чувак. Я когда тобой занималась, увлеклась совсем, ничего вокруг не видела. А ведь все изменилось, после взрыва-то. Чужие пропали, тишина. Тут вопрос, как тебя тащить? Смогу ли? Ты все-таки мужчина видный, крупный даже. А надо ведь чтобы и быстро, и осторожно. И я, опять же, забыв, что она в зоне не работает, хватаюсь за радиостанцию. У нас, санитаров, в снаряжении есть, специальная. Всегда была, хоть и не использовалась. Положено, значит, берем. Тут на автомате включаю – работает! Прикинь? Оказалось, как только Брешь захлопнулась, так все и восстановилось. Так что дальше уже легко было. Ребята вскоре подошли, а следом и вертушка за тобой прилетела. Вот так война и закончилась, для тебя, красавчик, и для всех нас. Что говорить, ты ее и закончил, факт, как говорят, медицинский.

– Погоди, так получается, что это ты меня спасла? Тебе я жизнью обязан?

– Не говори глупостей. И вообще, давай без пафоса. Я же тебе сказала, это моя работа, я должна была. И, знаешь, все мы кому-то обязаны. Ты вот тоже, Воробья спас, значит, я тебя просто отблагодарила. Ну, Таганцев, ты же понимаешь, что я имею в виду? Я тебе рассказала все потому лишь, что уверена, ты поймешь правильно. Не из хвастовства.

Серж потянулся к ней, взял за руку и крепко сжал.

– Я понимаю. Но война... Черт! Тебя же могли убить! – Голос его пресекся, в горле неожиданно запершило, он закашлялся, с трудом глотая