Фантастика 2026-158 - Максим Арх

нее знаешь, наслышан. Стена, понятное дело, неразрушима, ибо не нами возведена. И непреодолима, ее для того и возвели те, кто ответственный за мироздание, чтобы нельзя было по собственному произволу переходить из мира в мир.

– Демиурги?

– Называй, как хочешь, дело не в названии. Со времени возведения стоит эта стена между живыми и мертвыми, видимая только для тех, очень немногих, кто, еще живя среди живых, сильно желает узнать загадки мертвых. Но проходить сквозь нее умеют лишь те единицы, которые знают, что знания, полученные там, здесь неприменимы. Так вот, ты – из тех единиц

– С чего ты это взял? Не желаю я знать загадки мертвых!

– Конечно же, желаешь. Иначе, за каким чертом тебя понесло в Дом? И ты, напомню, ведь как-то попал в него.

– Другие тоже попадали, я видел.

– Другие по приглашению и при нашей помощи, сами они на прохождение не способны. А ты мало того, что без приглашения, так еще и вопреки прямому запрету и противодействию. И даже как-то, помнится, во сне было. Так что, что бы ты ни говорил, но ты в этом плане уникум. Можешь не спорить, со стороны видней. И ты нам нужен.

– Блин, зачем? Я могу просто дать слово, что больше никогда...

– Не смеши! Зачем нам твое слово, причем оно? Важно не слово, и даже не клятва, подписанная кровью, а твое умение преодолевать Стену. Да-да. Дом, видишь ли, хоть и в серой зоне находится, но он все равно за Стеной. И ты шастаешь сквозь нее туда-сюда, как через калитку собственного палисадника. Антенну нам, вон, расхерачил...

– Так это же с ключом!

– А его ты где взял? Но ты и без него ведь шастаешь.

– Вы тоже умеете. Туда-сюда.

– Я! Я – совсем другое дело. Мое тело всего лишь матрица, фантом, не то, что твое. Матричному созданию возможно перемещаться, но это сложно устроить, дорого и потому не может быть массовым. Кстати, и возможности матрицы ограничены.

– Наверное, есть и другой способ. Мы видели вашу невидимую пехоту в бою, возле Бреши.

– Правда видели? Каким это образом, она же невидимая? Ну ладно, допустим. Да, там была наша пехота. Но ее было немного, и в основном уже в самом конце кампании. А до того там находились только наемники из Лимба, это, если не знаешь, еще один мир, не наш. Вот они могут проникать к вам сюда, через порталы, бреши, но они другие, они почти живые, мы ничего такого не можем. Так что, наших было немного, и больше мы не могли поставить, при том, что желающих хоть отбавляй.

– И в чем же дело?

– Закон соответствия, он же – Закон количественного ограничения. Ну, если на пальцах, чтобы отправить к вам одного нашего, нужно изъять и держать у себя одного вашего. У себя, это не строго в нашем измерении, а в той же, скажем, Сумеречной зоне, в Доме, или, например, в Лимбе можно. В Лимбонго, в городе со смешанным населением. Городе потерянных душ и заблудших людей.

– Не бывал. А как же, в мифах описываются походы разных людей в страну мертвых?

– Мифы же. То есть, сказания. Я не знаю, кто их сочинял. Но фактически все обстоит так, как я тебе описал.

– Слушайте, господин Директор, – окончательно перешел Серж на вы, – вы меня вконец запутали. Я уже ничего не понимаю. То кто-то ходит, сквозь Стену, то не ходит, то это можно, то нельзя, то какие-то условия, то еще что-то. Что так сложно-то все?

– Да, ты прав, все сложно. Это как с магией. В принципе, ей можно научить любого. Но! Одному, чтобы сотворить волшебство, придется ждать особого расположения звезд и планет на сфере. Другому понадобятся немыслимые ингредиенты для приготовления зелья и знакомство с духами. Третьему подавай колдовскую книгу и кровь младенцев. Четвертому придется неделю сочинять сложное заклинание, в котором нельзя ошибиться не то что на букву, а даже на интонацию. А кому-то для волшебства понадобится только подумать о том, чего ему хотелось бы, и щелкнуть пальцами. Вот ты по отношению к Стене – из последних. И твоей магии, твоему умению мы хотим научится. Понятно?

– Вздор! Я сто раз уже говорил, что знать ничего не знаю! И помочь ничем не могу! Если бы даже захотел!

– В общем, так, капитан Таганцев! Сказано довольно, я считаю, и больше ничего говорить не буду. И уговаривать больше не буду. Я даже испытывать вас болью прекращаю. Вместо этого, если вы продолжите упорствовать, мне придется взять в оборот тех, кто вам реально дорог. Цель, знаете ли, оправдывает средства. И начну, пожалуй, с той молоденькой медсестры, которая тут вас обихаживает.

– Погоди, погоди! Ты что, гад, задумал? Даже не моги!

– Времени подумать, у вас было предостаточно, – продолжал Тукст, не слушая возражений Сержа. – Но я добрый, я даю вам еще сутки. На то, чтобы еще подумать последний раз, и представить – вдруг, есть что-то? – за что вы могли бы желать своей царице Тамаре такое будущее.

Он снова вытащил из кармана свою коробочку, которую, похоже, все время держал наготове, и щелкнул на ней тумблером. Устройство загудело, и Сержа тут же выгнуло на кровати ударом боли. Тукст продержал его в таком состоянии с полминуты, потом выключил излучатель.

– Это чтобы освежить, так сказать, представления, – пояснил он. – И стимулировать мозговую деятельность. В общем, думай! На все про все у тебя ровно сутки. До завтра, дружок!

Он поднялся с кровати и, не ожидая никаких слов, признаний или заявлений, вышел в открытую для него дверь в стене. Даже не оглянулся. Серебристая завеса в проеме раздвинулась, пропустив, и тут же сомкнулась за его спиной. Потом проход погас, как гаснет изображение на экране телевизора, с непродолжительным послесвечением, и через мгновение там оставалась только чистая бела штукатурка. Сан Саныч оторопело глядел на все эти невероятные метаморфозы, происходившие на его глазах. Потом подумал, что любая стена в какой-то степени – Стена неведения. Никогда ведь не знаешь, что за ней скрывается на самом деле.

Он выждал в своем углу еще довольно продолжительное время, и лишь убедившись, что все спокойно, и никаких чудес больше не происходит, и не предвидится, покинул убежище. На всякий случай, не выходя из образа, то есть глубоко