Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Появившись в комнате, мужчина, а это был именно мужчина, опять же по внешним признакам, первым делом потянул носом воздух. И поморщившись, потер нос рукой. Мол, здесь русский дух, здесь Русью пахнет!

«И что? – полемизировал с ним из своего угла Сан Саныч. – Не нравится? А никто ведь тебя сюда и не звал!»

Совершенно точно, никогда прежде Сан Саныч пришедшего не видел. «Кто ж ты такой? – думал он. – Почему я тебя не знаю? Что тебе здесь нужно? А не шел бы ты мимо?»

Бросалась в глаза необычная прическа ночного посетителя, формой напоминавшая шляпку гриба. Да и цветом, охряно-рыжим, будила воспоминания о подосиновиках. Лицо пришельца складывалось из мелких, невыразительных и, видимо, незапоминающихся деталей, только глаза норовили уколоть, смотрели зло и равнодушно одновременно – как у шершня. Невысокий, плотный, накаченный, при этом одетый хоть и не в военную форму, но в стиле милитари: короткая кожаная куртка на молниях, брюки армейского образца обтягивали заметные ляжки, и, ко всему, высокие берцы с болтающимися прядями шнурков. Ботинки сияли, надраенные до зеркального блеска, как у дуче, – почему-то возникла в голове у Сан Саныча такая ассоциация. Он задумался на миг, прикидывая, и решил, что параллель правильная. На правом бедре у гостя, над боковым карманом, оттягивая пояс, висела тяжелая кобура, явно не пустая, и это уже было серьезно.

Продолжая тянуть носом воздух, брезгливо морщась и отклячивая губу, человек подошел к кровати, на которой возлежал Серж, и какое-то время молча его разглядывал. Судя по всему, то, что он видел, ему нравилось не особо.

– Я что-то не понял, – сказал он, наконец, ворчливо, подтверждая догадку Сергея Сергеевича про дуче. – А что это ты у нас такой розовенький, как младенец? Разоспался, я смотрю. Кто позволил? Сейчас поправим!

Он достал из кармана куртки плоскую, зализанную со всех сторон и сверкавшую мельхиоровыми полированными боками коробочку, некое устройство, по внешнему виду похожее на телефон, только чуть толще, вполне уместившееся на его открытой ладони. Держа его перед собой, он ткнул пальцем в невидимую из угла кнопку на нем, а после с каким-то даже сладострастным выражением лица вывернул вправо какой-то регулятор.

Приборчик отчетливо загудел, и, отвечая его натужной работе, Серж на кровати вдруг выгнулся мостом. И он наверняка закричал бы, если бы не задохнулся от боли, а так лишь явственно заскрежетал зубами. Сан Саныч вскинулся и уже готов был, покинув убежище, броситься на помощь боевому товарищу, но пришелец не стал усугублять, а сам быстро выключил свое адское устройство.

– Ну, что пришел в себя? – поинтересовался он у Сержа произведенным эффектом.

– Падла, – прохрипел в ответ Серж, едва переводя дух. – Фашист гребаный! Тебя бы самого так, через мясорубку.

– Ничего не знаю ни про падлу, ни про фашиста, – ухмыляясь, ответствовал дуче, – поэтому посчитаю за комплимент и то, и другое. А вот за идею про мясорубку спасибо. И, стесняюсь спросить, но все же: кто это тебя от боли отмазал?

– Кто-кто? Никто! Сам научился блокировать! Привык, блин!

– Привык? Надо же! Так ты, выходит, еще талантливей, чем я о тебе думал! Тем заманчивей, дорогуша, перспектива наладить с тобой сотрудничество. Я полагаю, результаты его могут оказаться взаимно восхитительными.

– Тукст! Я тебя, как человека прошу, – иди в жопу! Ну, никаких сил у меня нет с тобой вести эти пустые разговоры, выслушивать твой бред. Я тебе сто раз говорил: не о чем нам с тобой договариваться. Понимаешь? Не о чем!

– Как же не о чем? Очень даже есть о чем. Я бы сказал, без всяких сомнений есть. Могу предположить, что совместное наше с тобой старание, сиречь сотрудничество, обещает быть воистину душевным и упоительным.

– Душевным? О, Господи, Директор! Побойся ты Бога, о душевном толковать! Вот кто угодно, но только не ты!

При услышанном обращении к пришельцу «Директор», Сан Саныч вздрогнул и нахмурился. Директор? Что еще за директор, с некоторой ревностью подумал он. Я и сам директор! Впрочем, услышанная им часть разговора ничего ему толком не объясняла, а скорей подпускала туману. Он только понял, что Серж и тот, кого он называл то Тукстом, то Директором, знакомы давно. И что отношения у них, мягко говоря, не складываются. Более того, отношения у них откровенно враждебные, симпатией и не пахнет, при этом Тукст от Сергея Сергеевича что-то желает заполучить, но тот отказывается, на уговоры не поддается, из-за чего подвергается физическому давлению, граничащему с насилием, со стороны, гм, директора.

– Это почему же? – неожиданно ощетинился возражением Тукст. – Почему это вы считаете, что не мне о душевном рассуждать? Позвольте вам напомнить, господин капитан Таганцев, что природа моя в гораздо большей степени духовная, чем ваша, и что материальное во мне есть только видимость! Ну и еще чуть-чуть. Так что, мы даже поспорить с вами можем, кому о чем беседу вести. Но не будем, поскольку это все же не принципиально.

– Вот как! Что же, по-твоему, принципиально?

– Принципиально лишь то, что в данный момент важно и необходимо.

– Поражаюсь твоей душевной гибкости, Тукст! А какие-нибудь вечные ценности? Что-то же есть для вас, духовных личностей, незыблемо? Или ничего такого на примете?

– Ах, Таганцев, я уже устал вам объяснять. Вечные не ценности, а интересы, но и они со временем уточняются. Законы природы? Что о них беспокоиться, если они законы, и не нами установлены? Вы желаете их изменить? Валяйте, дерзайте! Лично я против ваших стараний возражать не буду, но лишь до тех пор, пока они не начнут затрагивать моей выгоды. Тогда уж извините, вмешаюсь – мы вмешаемся – со всей необходимой жесткостью. Кстати, давайте уж поговорим о нашей совместной пользе. О чем нам говорить – есть, уверяю. Вы позволите?

Тукст, испрашивая разрешения присесть, указал на край кровати, где раньше сидел Данилка.

– Я же тебе говорю, никаких общих вопросов! – откликнулся своим традиционным ответом Серж. Не обращая на него внимания, Директор сел на кровать, разгладил штаны на коленях, потом оглянулся на продолжавший светиться проход в стене, как бы удостоверяясь, что путь к отступлению не закрыт, наготове.

– Ну что ты заладил одно и то же? – спросил он Сержа. – Прямо скучно становится. А если все же предположить, что общие интересы есть? Давай просто пофантазируем.

У Тукста была странная манера разговаривать, во всяком