Фантастика 2026-158 - Максим Арх

случае, с Сержем. Он обращался к нему то на ты, то на вы, постоянно перескакивая с одного регистра на другой. Если называл его Сержем, говорил ты, а Таганцев, только на вы. Возможно, таким образом, проявлялись какие-то особенности его внутренней психической организации. Создавалось впечатление, что он общается с двумя разными людьми одновременно, что создавало путаницу и сбивало с толку. Серж, подчиняясь заданному алгоритму, и сам начинал перескакивать с ты на вы. Хотя, он вспоминал, когда их знакомство только начиналось, давно и не здесь, общались они исключительно вежливо, даже ругаясь, старательно выбирали выражения, что придавало их междусобойчикам изысканную глубину. А теперь вот путаница и никакого стиля. Все меняется.

– Фантазируй, если желаешь, – отозвался Серж, откидывая голову на подушку и закрывая глаза. – Тебе запретить не могу, но мне не хочется. Я устал с тобой препираться.

– А давай! Вот, например, ты почему-то считаешь, что мы совершенно разные и несовместимые.

– А разве нет?

– Это как посмотреть. На самом деле, мы живем в одной вселенной. Да, в разных, но все же в пересекающихся пространствах и измерениях.

– Вот это меня и беспокоит. Никаких пересечений! Никаких точек соприкосновения!

– Ты все время напираешь на различия... И напрасно.

– Но ведь они есть! Их много, они принципиальные и непреодолимые.

– Все относительно, говорю тебе. Мы разные полюса одного заряда. Или одной батареи. Не забывай, что мы, в целом, прямое следствие и продолжение вас. Только на другом уровне и в другом состоянии. Что, умирая, большинство из вас переходят в наш мир, превращается в нас. Поэтому, я считаю, было бы логично наши миры объединить. Чтобы весь круговорот жизни проходил прямо здесь.

– Э, нет! Категорически не согласен! Живое – живым, мертвое – мертвым! Только так! А то, что ты предлагаешь, оксиморон, химера! Невозможно смешать, объединить жизнь и смерть. Нет, ну как это возможно? Не салат ведь. Либо одно, либо другое, я считаю. А если кто-то, ты, например, попытаешься, жизнь просто не выдержит. Все умрет! Мы все умрем. Ты этого хочешь? Чтобы осталась одна смерть? Я – против!

– Что ты так нервничаешь? А почему, собственно, нет? Раз уж все равно все в том направлении движется? Жизнь лишь краткий миг, соринка в океане смерти.

– Согласен. В этом я с тобой согласен. Жизнь коротка, и ей следует дорожить. Каждым мгновением. Но, к тому же, ведь наша жизнь – источник вашей, так сказать, жизни. И не видишь ли ты тут опасности для себя и своих интересов?

– Не понял, в чем?

– В том, что лишая жизни нас, вы тем самым подрубаете корни и собственному дереву?

– А, это... Да, собственно, а в чем проблема? У нас ведь перенаселение, все битком забито, дышать, условно говоря, нечем. Приток такой, что сансара не работает, никакая реинкарнация не справляется. Измерение закупорено, ресурсов нехватка, и выхода нет. Так что, сократив приток новых духов, а то и вовсе перекрыв, мы как раз тем самым радикально решаем свою проблему. Ты пойми, живя в смерти, мы реально практически бессмертны, такой, если позволишь, каламбурчик. Поэтому, полагаю, нам теперь нужно заботиться уже не о количестве, а о качестве. Полагаю так же, что пришла пора нам наше посмертное бытие вновь сделать жизнью. Пусть не по сути, но по форме. И эта задача даже поважней, чем первая. Существуя там, за Стеной, мы научились по настоящему ценить комфорт и удобства. Бывая в Доме, ты сам имел возможность убедиться, что мы кое-что понимаем в том, как следует все устроить, и умеем это сделать, и делаем.

– Ну да, кое-что. Бильярд хороший организовали, правда. И что с того? Это делает вас живыми? В вас начинает бурлить кровь, закипают желания? Ведь нет, сплошной симулякр. И, кроме того, разве это дает вам полномочия лезть туда, куда вас не приглашали? Да у вас нет никаких прав на наш мир, нашу землю, наших людей. Это же очевидно!

– Если нельзя, но очень хочется, значит, можно. Вот и все, весь хрен до копейки! Право сильного, в конце концов.

– Вот только этого не надо!

– Почему? Ведь вы сами сформулировали этот принцип. И пользуетесь при всяком удобном случае.

– Да никакой это не принцип, а так, кривляние одно. Пьяное бравирование реальными обстоятельствами.

Дьявольщина! О чем они толкуют? Сан Саныч ровным счетом ничего не понимал из услышанного. Теперь не понимал. Но разговор о жизни и смерти, постоянные упоминания загробного мира и намеки на нашествие мертвецов на этот, подлунный, все это, надо признаться, конкретно сбивало с толку. Или эти двое ломают комедию специально для него, думал Сан Саныч, или я не знаю. Или наваждение. Нет, за второго он ничего сказать не мог, а вот в Серже был уверен. Не мог он ни разыгрывать его, ни дурака валять. Тем более, никто его присутствие не раскрыл. Значит, что? Значит, все обстоит много серьезнее, чем даже можно было себе вообразить. Значит, те, от которых, как считается, успешно отбились, продолжают упорно лезть к нам через черный ход. И совсем не для того, чтобы поиграть в песочнице. Песочницы, кстати, как и весь песок, и землю нашу, они хотят прибрать к рукам. Стало быть, в любой момент все снова может взорваться. Про черный ход и заднее крыльцо Сергею Сергеевичу, похоже, кое-что известно. Вот, дьявол! Сан Саныч почувствовал, как волосы на голове его, даром, что стрижены коротко, под бобрик, зашевелились. Или это мысли? Думы, тогда уже.

– Что же ты от меня хочешь? – спросил визави Серж устало. – Что ко мне прилип? Ведь найдется множество – как их назвать? – коллаборационистов, иуд, и уже находится, я знаю, которые за умеренную плату сделают для вас, что угодно. Нет, ты на мне зациклился. Видишь же, что я не желаю!

– А ты еще не понял, почему ты? Хорошо, я тебе все растолкую. А начну, по традиции, издалека, хотя ты и так уже кое о чем наслышан. Но, думаю, надо повторить и проговорить еще раз, чтобы все встало на свои места. Итак, есть два мира, два измерения, как называют их ученые мужи, ваш, подлунный, и наш, лун, и всего такого подобного, лишенный. Существуют и другие, но не о них речь. Между нашими мирами, как, пожалуй, и между всеми другими, высится, стоит Стена неведения. Ты про