"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Металл был горячим. Я начал медленно крутить вентиль.

По трубам с нарастающим гулом побежал раскаленный пар. Из продувочных кранов с шипением ударили струи бурой воды, затем пошел чистый, обжигающий белый туман. Я закрыл краны и дал полное давление.

Внутри массивного цилиндра что-то тяжело ухнуло. Шток золотника, тот самый, что я правил кувалдой, плавно пошел вперед. Моя самодельная шестерня скрипнула, стальные болты-зубья со скрежетом вошли в зацепление с ведомым колесом… и провернули его!

Громкий выдох вырвался из трубы машины:

— Пшш-чух!

Огромный трехметровый маховик содрогнулся и медленно, нехотя поплыл по кругу.

— Чух… чух… чух…

Я затаил дыхание, глядя на шестерню. И не только я. Пусть и держались на расстоянии от машины, но все руководство завода, может только без самого управляющего, было тут. Спектакль смотрели.

Между тем, металл скрипел, тавот выдавливался черными хлопьями, но болты держали нагрузку. Машина набирала ход. Тяжелые удары поршня сливались в мерный, мощный ритм индустриального сердца. Широкие ремни под потолком натянулись, закрутив сотни шкивов по всему цеху. Завод ожил.

Я стоял перед ревущим исполином, вытирая перепачканное сажей лицо куском ветоши. Мышцы ломило от усталости, но внутри разливалось холодное, злое удовлетворение. Твой ход не удался, Данила. Механика подчиняется тому, кто ее понимает, а не тому, кто пытается ее сломать.

— Чудо! — усмехнулся инженер, всплеснув руками. — Рудольф Карлович, выдайте Прохору десять… нет, пятнадцать, рублей.

И… смотрит на меня. Понятно, что должен сейчас кинутся, мол, премного благодарен, чуть ли не руки целовать. Такого унижения, которое стало нормой, ждут.

— Благодарю, господин главный инженер, — сухо сказал я.

Хотя думал, что это манна небесная. Пятнадцать рублей! Вот только если чуть критически подойти к делу, то очень мало. Вот так выковать деталь — такое новаторство, сродни чародейства. Но я сделал, сэкономил может и неделю.

— Господин главный инженер, — уже в который раз пытался что-то сказать Рудольф Карлович.

— Ну что ж ты пристал, как банный лист? — сказал с раздражением, перекрикивая гул работающих машин, инженер.

— Помер Данила… самоубился в околоточной, — сказал Карлович.

И тут меня накрыло…

От автора:

ТОП-50. Очнулся в теле князя в центре сражения! Скелеты? Некромаги? Система? СОВСЕМ ДРУГОЙ МИР! Боярка, система в картинках Андер Арес https://author.today/reader/445717/4140514

Глава 7

Калуга

11 мая 1887 года

Данилу убили. Я даже не сомневался, что это именно так, глупо было бы обманывать себя и думать иначе. И мне вдруг стало невыносимо, до боли жаль этого нескладного человека. Тем более, что это из-за меня он понес совершенно незаслуженное наказание. Пострадал, расплачиваясь за мои амбиции или ошибки.

Ведь здесь ни о каком официальном смертельном приговоре не могло идти и речи. Ясно как день: его убрали втихую, хладнокровно, лишь бы заставить замолчать. Чтобы не сболтнул чего лишнего. Но это «лишнее» мне и так было прекрасно известно. Может быть, на поверхности плавали не все фигуранты этой грязной игры, но большинство из них я знал точно. И если сейчас копнуть под того же Эраста, которого, к слову, почему-то не было на месте, то зловонной субстанции уж верно польется столько, словно прорвало старую городскую канализацию. Затопит всех.

Я стоял, нахохлившись, смурнее грозовой тучи. Чувствовал на себе этот липкий, жалостливый взгляд, от которого внутри все закипало еще сильнее. Никогда, ни в прошлой жизни, ни в начале этой, я не стремился вызывать к себе сочувствие. А уж в таком душевном состоянии, как сейчас, я мог бы уничтожить, хотя бы даже и словесно, любого, кто посмел бы так на меня смотреть.

Всех и каждого. Но только не её.

Ведь это Элеонора смотрела на меня с такой неприкрытой болью. Она словно кожей чувствовала, какие темные, тяжелые эмоции бурлят сейчас во мне. Я все же заставил себя поднять глаза на девушку. Оказалось, что эта неприступная Снежная королева обладает отнюдь не ледяным сердцем. Или же в ее душе наконец-то наступила оттепель? Серебристая слеза, скатившаяся по ее бледной щеке, словно капля с тающей весенней сосульки, безоговорочно выдавала ее скрытую, хрупкую чувственность.

— Господин ведущий инженер, вы понимаете, что… что именно сейчас произошло? — замогильным, сорвавшимся голосом спросил я.

Мне хотелось крикнуть ему в лицо, что это мы только что убили человека, что его кровь на наших руках, но я вовремя подавил в себе этот порыв.

— Прохор… А вот сейчас ты лучше помолчи, чтобы не наговорить чего лишнего, — осадил меня Николай Иванович.

Прекрасно осознав масштаб произошедшего, он рассудил, пожалуй, совершенно верно. Если теперь начать махать руками и кричать на каждом углу о справедливости, можно навлечь на себя беды куда более серьезные. И как же вовремя, как чертовски предусмотрительно я настоял, чтобы мои родные покинули город! Вряд ли у этих ублюдков дотянутся руки до Калуги, по крайней мере, я на это очень надеялся.

Домой я не шел, а, скорее, тяжело брел, оглушенный собственными мыслями. По пути я постоянно оглядывался, сканируя улицу, всерьез опасаясь слежки. Пару раз я ловил на себе внимательные взгляды из подворотен, рука сама тянулась к карману, но всякий раз оказывалось, что мне, конечно, не привиделось — но это всего только местные оборванцы-мальчишки.

К своему дому я подходить не спешил, резонно предполагая, что там уже может ждать засада. И чутье меня не подвело — перед ветхой дверью, на той самой пыльной улице, зябко кутаясь в пальто, переминался с ноги на ногу Игнат.

— Ты что здесь делаешь? — резко спросил я, вглядываясь в лицо парня.

— Да вот, подгадал, когда у тебя смена на заводе закончится, — Игнат шмыгнул носом, переминаясь с ноги на ногу. — Мы тут с ребятами притащили много, как ты оговаривал давеча, всячины. А еще больше можно выкупить у старьевщиков почти за бесценок, но нет на то даже и медяка. Да только… всё ли сгодится?

Я порылся в кармане и вложил в его озябшую ладонь монету.

— Вот, держи пять рублей. Это на то, чтобы все твои мальчишки крепко усвоили: со мной иметь дело прибыльно. На эти же деньги выкупи хоть что-нибудь еще из того, что, по твоему мнению, можно восстановить. Если каких деталей для того будет недоставать — я выточу на заводе.

— Много и не боишься мне отдавать столько?

— Сейчас заберешь пять рублей и убежишь, но лишишься в будущем пятидесяти. Зачем тебе это? Ты ведь умный человек, — сказал я, потом усмехнулся и добавил: — а еще обманешь, то