"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Господин ведущий инженер, разве же я за прошедшее время не проявил достаточную прыть, сноровку и уровень технических знаний? — я ни на шаг не отступил под его тяжелым взглядом. — Поймите, это не досужие домыслы испуганного недоросля. Смертельная опасность грозит и вам! Ну, или нам всем остается просто сложить руки, закрыть завод, с треском провалить императорский заказ — и пусть фабрикант Мальцев во всем победит. Пусть только он вкушает плоды, пусть, пусть все мы будем втоптаны им и его людьми в пыль…

— Нет, вы только посмотрите на него! Уже и таких уважаемых в городе людей приплетаешь к своим безумным теориям! — всё ещё страшно возмущаясь, процедил Николай Иванович. Однако — и это было главным — он не развернулся и не ушел прочь.

Да потому что прекрасно он всё понимал. Но в психологии людей есть такая защитная стадия упрямого отрицания, когда они до последнего отказываются принимать очевидное. Особенно в тех случаях, когда это очевидное несет за собой реальную, физическую опасность, и человеку отчаянно хочется оградить от кровавых проблем себя и своих близких, хотя бы и просто спрятав голову в песок.

— Я лично передавал письмо господину начальнику Главных паровозных мастерских, — с нажимом произнес я. — Там я предельно четко описал всё: всю эту воровскую схему, кто за чем стоит и чего именно они добиваются. Из-за этого был подло убит мой отец, который всей душой радел за этот завод. И я сам, сын его, не боюсь рискнуть головой, чтобы докопаться до истины.

Я сделал паузу, давая ему осмыслить сказанное, потом достаточно многословно, цветисто принёс всё-таки извинения за то, что подошёл к нему, и добавил чуть тише:

— Если же вам всё это не нужно или боитесь риска, что ж. Я соберу свои скудные пожитки и сегодня же уеду из города. И будьте уверены: с теми знаниями и навыками, что у меня имеются, я без проблем устроюсь на любой другой крупный завод империи. Там я быстро выбьюсь в мастеровые, а может быть, со временем, и в управленцы.

— Широко замахнулся ты… — медленно, поражённый таким недетским напором и стальной логикой, проговорил Николай Иванович.

Его гнев куда-то испарился.

— Думаю, что даже при нынешнем жестком сословном неравенстве, человеку, умеющему не только ставить кривую подпись на документах, но и грамотно составлять сложные чертежи, это не составит неподсильного труда, — парировал я. — А я дьявольски трудолюбив и напорист. И теперь я больше всего хочу правды. Поможете вы мне в этом? Если мы не найдем виновных и оставим всё как есть, то и вам добра не будет. Главные мастерские, вот эта махина со всем народом, станут медленно гнить, перебиваясь жалкими государственными дотациями, возможно, изредка ещё чинить старые паровозы… Но конкуренцию с людиновским заводом они уже никогда не выдержат. Завод погибнет.

Инженер молчал, стоя посреди утренней улицы и глядя на меня почти неотрывно. Казалось, он изо всех сил старается разглядеть в этой грязной рабочей рванине не дерзкого калужского мальчишку, а переодетого столичного чиновника. Грозного ревизора, который инкогнито начал масштабную проверку государственного предприятия, но при этом отчаянно нуждается в поддержке хоть кого-то из честных людей начальствующего состава.

— А ведь если мы всё наладим, то и останавливаться на этом не обязательно. Я, надо вам сказать, продумал ряд конкретных технических усовершенствований, которые позволят нашему заводу оставить далеко позади даже хваленые английские предприятия, — сбавив тон до доверительного, произнес я. — Например, я знаю, как сделать надежную гибкую сцепку вагонов. Ведь сейчас эта жесткая, ломающаяся конструкция — колоссальная проблема и причина множества серьезных аварий. А еще было бы весьма полезно оснастить вагоны складывающимися металлическими ступенями. В наших суровых условиях, нынешние деревянные ступеньки постоянно промерзают, покрываются предательской наледью, а само дерево от сырости и перепадов температур слишком быстро гниет и приходит в негодность. Да вы и сами знаете это, я же предлагаю разумный выход.

Николай Иванович тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Вот же сыскался на мою седую голову… — проворчал он, но уже без прежней злобы, скорее, с усталой обреченностью. — Ладно. Придешь в конце смены ко мне в кабинет, там всё обстоятельно, с чертежами и выкладками, коли ты и вправду в них разумеешь, расскажешь. Там я и подумаю, стоит ли вообще с тобой связываться, или помочь себе принять единственно верное решение — выгнать тебя с завода взашей. И катись ты тогда на все четыре стороны, раз такой непризнанный умник.

Николай Иванович внимательно посмотрел на меня.

— А ты знаешь, что такое чертеж? — спросил он.

— Думаю, что разберусь, — уклончиво ответил я.

— Ну да… самородок.

Сказав это, он круто развернулся и было быстро зашагал вперед по территории завода. Я, естественно, не мешкая ни секунды, увязался за ним.

В такт шагам в голове начали крутиться мысли совсем иного, глобального масштаба. Кто его знает, как всё обернется? Может быть, благодаря моим будущим железнодорожным новшествам императорский поезд в Борках не сойдет с рельсов. И если Александр III не надорвет здоровье, удерживая рухнувшую крышу вагона, и останется жив, то история Государства Российского может пойти совершенно иным, не столь кровавым путем.

Вот так рацпредложение может переменить судьбы империй.

Из того, что я уже успел увидеть и узнать, прочувствовав на собственной шкуре атмосферу, царящую сейчас в Империи, мне слабо верилось, что при таком сильном и волевом царе страна так бездарно проиграла бы Русско-японскую. А значит, не было бы и позорной первой революции. Вот только добавить бы в команду к нынешнему императору парочку чуть более либерально мыслящих, дальновидных политиков… Людей, что спустились бы с небес на землю, посмотрели, как на самом деле, в грязи и нищете, живут простые работяги, да попытались бы хоть чем-то реально им помочь.

Нужно, конечно, не только накормить, а и услышать народ, и тогда никаких катастрофических революционных потрясений попросту не случится.

Ну, а если глухая власть так и продолжит упорно игнорировать нужды народа… Что ж, тогда я буду внимательно смотреть по ситуации. И еще крепко подумаю, а не принять ли мне в итоге сторону тех самых революционеров. И изменить всё уже там. Революция, которую я знал по учебникам истории, сокрушила Империю до основания, уничтожив миллионы судеб и бездну культурного наследия, но если и вправду не было другого выхода…

Нет, пока есть хоть малейший шанс, нужно пытаться решить дело миром. Выстроить систему, где «всем сестрам по серьгам»: чтобы и мастеровые жили достойно, и крестьянам дышалось