"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Последняя угроза точно больше повлияла на Игната. Он бережно спрятал деньги, но взгляд его остался тревожным, брови хмурились.

— Весь город только о том и говорит, что у вас сегодня произошло в главной мастерской, — тихо, с нажимом произнес он.

— Да, дела там скверные, — коротко кивнул я. — Поэтому я попрошу тебя прямо сейчас отрядить кого-нибудь из самых толковых мальчишек. Пусть неприметно присматривают за домом такого деятеля, как Эраст Никитич. Знаешь, наверное, его?

— Это не тот ли, у которого баба — целая гора… Матрена Адольфовна? — сообразил парень.

— Так и есть, — я бросил быстрый, напряженный взгляд на темные окна своего жилища. — У меня дома что ж, кто-нибудь есть? Заходил кто?

Конечно, Игнат не стоял здесь целый день, однако что-то и мог видеть, глаз у него зоркий, ум вострый.

— Не-а, тихо, — дёрул тот плечом. — Но днем приходил околоточный надзиратель. Я видел — покрутился у крыльца, посмотрел всё внимательно, поизучал замки да и ушел.

«Значит, присматривались. Могут прийти ночью и пустить в расход», — холодно констатировал я про себя.

— Уж больно от меня проблем для этих серьезных людей прибывает. Много проблем, — пробормотал я вслух и повернулся к парню: — Слушай, Игнат. А есть где схорониться на ночь?

Тот нахмурился, обдумывая мои слова.

— Ты что думаешь, что к тебе, уж прости, к худородному, придут поквитаться? — недоверчиво прищурился он. — Слушай, если ты кому-то так сильно перешел дорогу, так об этом должны знать и мы. А то хлопцы мои не себе ли на беду сейчас следят за Буримовым? Как бы их не прищучили…

Хотел Игнатка дать заднюю? Может, отчасти и так, но я видел — он правда беспокоится за свою ватагу, а это чувство похвальное.

— Так ты скажи своим, чтобы были предельно осторожными, — всё-таки достаточно жестко оборвал я. — Ну, а если что случится — пускай валят всё на меня. Мол, я им просто заплатил за слежку копеечку. Какие с уличных пацанов взятки?

Игнат насупился, его глаза упрямо блеснули в полутьме.

— Мне сестра твоя люба! Оттого не гони меня от себя и не думай, что я в портки наложу, будь то от людей Буримова или еще от кого, — решительно, по-мужски отрезал он.

— Так вот, чтобы моя сестра слезы по тебе потом не лила, тоже будь осторожным, — я положил руку ему на плечо, осаживая юношескую прыть. — И лучше сразу убегай, если приметишь даже того же Демьяна, а уж он нынче будет лютовать. Беги, а не начинай доказывать, что ты тут всех сильнее да отважнее. Понял меня?

Рисковать сейчас было никак нельзя, ставки в этой игре стали слишком высоки. Поэтому я отправился пересидеть эту ночь к Игнату. По пути мы лишь быстро заскочили в вечернюю лавку, где я купил немного весьма приличной еды — кулебяк да ещё колбасы, от чего мой потенциальный зять неимоверно воодушевился. Под прикрытием сгустившихся сумерек мы дворами направились к его дому.

Я всегда думал, что мое нынешнее жилище — верх убогости. Но, как оказалось, в таких же, если не худших, условиях живут и иные, если не сказать — большинство. Местные люди даже нафантазировать бы себе не смогли, как бывает удобно жить. Не догадываются они о мягких, пружинящих матрасах или, напротив, ортопедически жестких кроватях, послушно подстраивающихся под желания хозяина. Они не знают мира, где отсутствие еды в доме означает лишь то, что тебе было лень зайти в супермаркет. Где достаточно взять в руки прямоугольник телефона, нажать пару кнопок — и уже через полчаса, максимум через час, курьер доставит тебе всё, что только душа пожелает, свежее и горячее.

Мне порой казалось: знай лидеры большевиков о том, какой сытой и устроенной может быть жизнь в том будущем, что я покинул, они бы без колебаний объявили, что это и есть свершившийся коммунизм. Да, абсолютной справедливости нет ни в одном из времен, а подлецов и мерзавцев всегда хватало с избытком.

Но когда твои дети не пухнут от голода, когда в шкафу достаточно добротной, теплой одежды на любой сезон, когда не нужно с ужасом думать о запасах дров на зиму или таскать воду на коромысле — потому что центральное отопление и вода есть в каждой квартире… Когда, в конце концов, нет этого унизительного ведра или старой лохани в сенях, заменяющих туалет…

Да, о сантехнике лучше не думать, не то скулы сводит.

Однако ж волей-неволей начинаешь размышлять о том, как бы воссоздать всё это — или хотя бы технически возможное большинство из этих благ — в своей новой жизни. Да и почему только своей? Я искренне считал: если благодаря мне комфортно заживет хотя бы десяток-другой людей, мир уже изменится и станет лучше.

У Игната, оказывается, был ещё и младший братишка, бойкий пацаненок лет восьми от роду. Живой, вихрастый этот мальчуган радовался непомерно, увидев, как я выкладываю на грубый стол палку дорогой колбасы, пироги и каравай. Малец не удержался, жадно потянулся и быстро отломал себе пышущую ароматом краюху, за что тут же получил от сурового отца тяжелую затрещину.

— Негоже поперек отца колбасу кромсать! — грозно и веско осадил его рослый, жилистый мужик. Глядя на его широкие плечи, сразу становилось понятно, в кого удался сам Игнат.

За ужином речь зашла о конкурентах на людиновском заводе Мальцева. Когда я аккуратно, по самым верхам, без лишних подробностей (чтобы не сболтнуть чего опасного) подтвердил кое-какие из слухов, что сейчас со скоростью лесного пожара разносились по всей Калуге, отец Игната, не скрывая злорадства, усмехнулся, показывая зубы.

В этом я его совершенно не винил — каждому своя рубаха ближе к телу, а чужие проблемы фабрикантов простой люд всегда воспринимал с удовлетворением. То, что этому мужику хватало природного ума правильно оценить произошедшее и предвидеть грядущие последствия, шло ему только в заслугу.

Я лег спать рано и быстро провалился в тяжелую дрему. Во-первых, сказывалась дикая усталость сумасшедшего дня. Во-вторых, я и не собирался дрыхнуть до рассвета. Мой план заключался в том, чтобы проснуться глубокой ночью и незаметно прогуляться по спящей Калуге. Дойти хотя бы до своего дома и осмотреться.

Однако стоило мне только начать медленно и, как мне казалось, абсолютно бесшумно подниматься с лавки, на которой я коротал ночь и которую нужно было ещё всеми мышцами тела уговорить не скрипеть, как из темноты раздался шепот.

— Я с тобой! — категорично, тоном, не терпящим возражений, заявил Игнат.

Оказывается, парень даже не