Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

И ни в одном ни слова, выходящего за обычные рамки. Но потом я беседовал с дознавателями. Приватно. И оба признались мне, что у них у обоих возникло подозрение, что к погибшим была применена некромагия. Очень тонко и чисто выполненная некромагия. У них были подозрения, но подозрения в протокол не заносят. Только факты.

- Ага, – сказал я понуро, – И как назло, один из оставшихся в живых учеников Йоты, некромаг? Да ещё и великий некромаг? Совершенно случайно?

Маг молча развёл руками.

- И тогда всё складывается, – продолжал я, – Этот некромант тихонько убирает конкурентов. А, кстати! Зачем к погибшим применять некромагию?

- Вероятно, чтобы допросить. Воскрешённый является послушным орудием воскресителя. Он не может от него скрыть ничего. Он ответит на любой вопрос, и ответит правду. А потом его можно убить повторно. Только следы убийства тогда обязательно будут множественные. Не просто рана от меча, а такие, как будто под камнепад попал. Или в руки воинственных троллей.

- Или в когти пещерного медведя, – добавил я.

- Вот и я о том же!

- И что будем делать? – спросил я помолчав.

- А что тут можно ещё придумать? Нам в город надо! Нам надо очень многое купить! Начиная с перемётной сумы и химических реактивов, до иголок, шила и крепких ниток! Поэтому собираем то, что ещё можно собрать, и в путь! Ближайший город уже в имперских землях. Там, где колдовство в законе. Там я начну тебя учить. Там будет легче.

- Угу! – ответил я. А что ещё я мог ответить?

После того, как мы пятый раз обошли весь лагерь, подбирая мельчайшие остатки, которые могли выдать наше пребывание здесь, я окончательно поверил в версию мага. Почему? Потому что мы так и не нашли ни иголок, ни шила. Вот уж чего медведь точно не мог унести, и ветром далеко не унесло бы! Только я так и не понял, зачем нападавшему наши иголки?

Итак, можно начинать бояться. За нами начал охоту один избывших друзей Тангуса, один из учеников Йоты, великий некромант. Почему-то я уже боюсь!

Каким способом побеждать? Любым!

Бди!

Козьма Прутков. Афоризм № 42

Кое-как собравшись, тронулись в путь. Большинство пожитков мы попросту свалили в мешок, чудом оставшийся целым. Одну из подпруг Тангус был вынужден срастить с помощью магии. Поморщившись и повздыхав, он пошёл к реке и сунул обрывки подпруги в воду, а потом вытащил из воды целую.

- Надеюсь, вода хоть частично скроет выброс магии, – хмуро пояснил он мне, – К тому же, быстро разольётся и размажет этот выброс по общему фону. Да и само магическое действие, не такое уж мощное, чтобы сюда немедленно мчались имперские маги. Приедет через день-два местный, королевский маг, посмотрит… наверное. Ну, может быть, ещё на таможню сообщит, чтобы проверку усилили. Авось отбрешемся! Если он раньше нас на таможню попадёт.

- А, если контрабандой? – предложил я, – Не по мосту? Наверняка между островами контрабандисты ездят? На каких-нибудь фелюгах? Предложить деньги, и нас переправят?

- Контрабандисты? – иронично переспросил учитель, – Перевезут тебя так, что не заметит дежурный маг таможни? Не смеши!

- Может, и заметит, – согласился я, – но не станет обращать внимания? Деньги, знаешь ли, каждый любит! И я, почему-то считаю, что на таможне сидит маг, не очень высокого ранга.

- Это в вашем мире на таможне может сидеть кто попало! – возмутился Тангус, – А у нас все таможни считаются имперскими! И сидят там люди, назначенные императором! Посчитай, сколько у нас всего таможен? Восемь! Ты что, считаешь, что император не найдёт восемь сильных магов? Нет, лучше идти прямым путём. Отбрешемся!

- Тебе виднее, – вынужден был согласиться я.

- Меня другое беспокоит, – сказал маг, помолчав, – Меня не покидает ощущение, что за нами постоянно следят.

- Я думал у меня одного так! – признался я, – Думал, это от нервов, потому что переволновался за ночь.

Тангус бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Несмотря на наши опасения, день прошёл спокойно. И следующий тоже. Маг всё так же исчезал после обеда и возвращался поздним вечером, раздосадованный. Я всё так же упражнялся. Казалось, что жизнь пришла в норму.

Это случилось на третий день. Тропа перевала сильно сузилась, с одной стороны вырос крутой склон, с другой оказался глубокий обрыв, чуть ли не пропасть. Кони шли чутко, бережно переставляя копыта. Я с любопытством оглядывался. Насколько же здесь заметнее, с какой силой всё живое цепляется за жизнь, если такая тавтология уместна. Вот, к примеру, совершенно гладкий валун. Но один бок у него покрыт мхом. Северный, если мне память не изменяет. Так вот, этот мох. Как он за гладкий камень цепляется? Чем? Где корни берут питание? Но, ведь живёт!

Или, вот, громадный камень пополам расколот. А в трещине разлома растёт тоненькое деревце. Это сколько же надо было жизненных сил, сколько упорства и настойчивости, чтобы каждую секунду ломать и ломать ту громадину, которая мешает распрямиться и выжить. И всё же – победа! Жизнь побеждает. Всегда. Но, каждый раз это кажется невероятным и потрясающим.

Вот в таком восторженном состоянии я оглядывался по сторонам, когда земля ощутимо вздрогнула. Кони шарахнулись и тревожно заржали. А я услышал странный гул. Вроде приближения электрички в метро. Когда шум приближается и пол под ногами начинает приплясывать. Я вскинул растерянный взгляд на мага. Тангус смотрел вверх. Я тоже поднял взгляд к вершине.

Это была Смерть. Именно так, с большой буквы. Неотвратимая и неизбежная. На нас неслась горная лавина. И сразу стало понятно, что куда-то скакать бесполезно. Чего там, скакать? Будь у меня супер-пупер гоночный автомобиль, я всё равно, не успел бы. Говорят, что перед смертью в голове мелькает вся прошлая жизнь. У меня ничего не мелькало. Я сидел на коне, задрав голову и не шевелился, словно завороженный. Как в прострации. И одна только мысль билась в голове: «Вот сейчас… Вот сейчас…». И было жутко.

- Лёха!!! – пробился наконец-то в сознание вопль мага, – Лёха, очнись!!!

- А? – растерянно закрутил я головой.

- Лёха, ко мне! Живо!!!

И маг потерял ко мне всякий интерес. Одним прыжком коня он оказался возле отвесной стенки скалы, спрыгнул с седла на дорогу и напрягся так, что вздулись вены. Я подскакал к нему