Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Ага, умница! А я просто не вспомнил про лук и стрелы! Наверное, не привык ещё.

- Я за конями, – сказал я хмуро, – На них все наши пожитки. Без коней нам несладко придётся. Ты как? Дождёшься?

Тангус только кивнул головой. И ткнул пальцем в стену огня. Ах, ты ж! Как же это тушится? Как-то надо с огненным элементалем договариваться. Только я не помню как.

Я повернулся к огню, представил мысленно огненного элементаля, и медленно пошёл прямо в пламя.

- Я же сгорю! – убеждал я мысленно элементаля, – Если ты не погасишь огонь, я сгорю! Я твой друг, твой хозяин. Я твой повелитель! Повелеваю, погасить пламя!

Я чувствовал, как начинают потрескивать волосы на голове. А элементаль в моих мыслях всё ещё стоял растерянно раскинув руки.

- Ах ты, огненная блоха! – заорал я мысленно, сквозь стиснутые зубы, – Если ты сейчас же, сию секунду, не погасишь огонь… я сгорю, а ты останешься один. Один во вселенной! Навечно!

Образ элементаля в голове вздрогнул, торопливо кивнул головой и растаял. А я почувствовал, как на меня дохнул лёгкий, прохладный ветерок. Я открыл глаза. И всхлипнул от радости. На месте огненной стены остался только выжженный, раскалённый докрасна камень. Я гордо оглянулся на Тангуса. Тот одобрительно приподнял вверх большой палец и снова уронил голову на грудь. И я побрёл за лошадьми. Версты три.

Потом я вернулся за учителем и мы проехали несколько вёрст в поисках хорошего места для ночлега. Нашли хорошее место у горной речушки. Кое-как, помогая друг другу, растянули палатку и развели костёр. Стреножили лошадей.

- Скоро накатит, – вздрогнул Тангус, – Удар по нервам. И накатит сильно. Я даже не уверен, что выдержу.

- Я скажу тебе только одно, – поднял я на него взгляд, – Если ты задумаешь уйти из этой жизни, ты тем самым убьёшь ещё двоих. Меня и мою мать. Она не выдержит. У неё больное сердце. Она меня без отца растила, вложила в меня всё, что можно вложить. И сердце и душу и любовь и нежность… всё. Она умрёт, если я умру. А я умру, если умрёшь ты. А ты… не знаю. Я не могу тебе приказывать, я только твой ученик.

Тангус задумчиво кивнул головой и спросил неожиданно:

- Я так понимаю, это твой первый труп врага?

- Да, – я вздрогнул, вспомнив как хлестала кровь из проломленного черепа Велакра.

- Ты хорошо держишься! – похвалил меня маг, – У меня чуть не истерика была после первого раза. А потом, ничего, привык. Здесь такая жизнь. Такие правила. Ты уверен, что хищники не растерзают труп?

- Уверен, – ответил я, – Я обвязал тело верёвкой и подвесил на отвесной скале так, чтобы хищники не достали.

Вопросы и ответы.

Знания - сила.

Френсис Бэкон.

- Подумать только! – скорбно воскликнул Тангус, – А я мысленно обвинял ни в чём не повинного Жангеля! Как я мог так ошибаться! Я не великий маг, я ничтожество!

- Ага! – подтвердил я, а на удивлённый взгляд Тангуса пояснил, – Только ничтожество может обвинять себя во всех смертных грехах. По настоящему достойный человек, сделав ошибку, её анализирует и принимает меры, чтобы никогда не допустить такого впредь. А ничтожество только убивается и стонет.

- Вот! – зарыдал маг в отчаянии, – ты тоже считаешь меня ничтожеством! Зачем мне такая жизнь!

- Эк, на тебя, действительно, накатило! – покачал я головой, – Ладно! Можешь страдать сколько угодно, но помни то, что я тебе сказал. А ещё подумай, что если ты наложишь на себя руки, то этот самый некромант Жангель останется единственным, который знает тайну артефактов Йоты. И неизвестно, в какие руки они попадут. Что такое зомби я сегодня увидел. И мне совсем не хочется, чтобы весь мир стал состоять из одних зомби, послушных орудий этого некроманта. А так очень может быть, если ты не вмешаешься. С моей помощью.

Я решительно встал и пошёл спать в палатку. Дикие звери? Да они этой ночью нашу стоянку тридевятой стороной обходить будут, заслышав стоны, крики и вой мага. Около палатки меня ждали. Приземистый Кралон неуверенно переминался с ноги на ногу.

- Э-э-э… Лёха? Может, тебе надо чего? – уныло спросил он.

- Бластер! – выдал я жестоко, – С бесконечным количеством зарядов!

- Чего?! – ошалел от незнакомых слов Кралон.

- Не бери в голову! – устало сообщил я, – Не бывает этого. Ни бластеров, ни хафлингов, ни плазменных пистолетов! Так что, изыди от меня, наваждение!

- Я наваждение? – даже поперхнулся от возмущения хафлинг, – Я?! Наваждение?!

- Ты, – твёрдо ответил я, – Наваждение. Морок. Галлюцинация. Так сказал мой учитель, а я ему верю.

- А я ему… – чуть не захныкал Кралон, – Чего хошь, говорю, проси… и возьму недорого… а он… плюнул в душу! Наваждение! Я, Кралон Киркобородый – наваждение!!

Я не стал слушать стоны примерещившегося мне хафлинга. Мне других стонов хватало. Тангус очень громко боролся с «откатом». Громко и с надрывом в голосе.

Я сам почти всю ночь заснуть не мог, всё ворочался. Мне тоже было не по себе.

Рано утром, как и предрекал Тангус, явились императорские дознаватели. Во главе с Капуци, куда же без него? На этот раз прилетели на грифонах. Я не рискнул подойти поближе к этим ужасным созданиям. Размером со слона, по-птичьи подвижные, словно ртутные. А, когда я увидел, как из их львиных лап выползают кривые кошачьи когти, каждый размером с мою берцовую кость, мне поплохело. Нет, я решительно поддерживаю Тангуса, и ни за какие коврижки не полезу к их гнездовьям!

Пришлось вернуться к месту нападения. Дознаватели ахали и хватались за сердце, когда рассматривали как Тангус искривил целую скалу. Чтобы вам нагляднее было, в моём мире до сих пор непонятно, как строители египетских пирамид укладывали сто- и двухсоттонные блоки в эту самую пирамиду. Здесь скала была многомиллионотонной! И искривлять Тангусу пришлось самый что ни на есть гранит. Капуци даже прямо спросил учителя, как тот умудрился выжить после такого? Тангус уже пришёл в себя, был ироничен и сосредоточен. Он хитро взглянул на дознавателя и ответил в том смысле, что у него в этом мире ещё много обязательств,