Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Смешок вырвался у Берта прежде, чем он смог что-то осмыслить. Не эта ли девушка так упорно названивала Эрику? Вдруг Тея встретилась с ней и нафантазировала себе музы знает что?

С этими девчонками вечно так. А ведь можно было просто поговорить.

Идея простая, но гениальная, и Берт тут же решил ее озвучить.

– Вам нужно просто…

Слова застряли в глотке, когда Эрик толкнул дверь, шагая в свою комнату, и Берт двинулся за ним. Обстановка выбросила из головы все посторонние мысли.

В комнате царил хаос. Весь пол усыпали книги – раскрытые, порванные, выпустившие на свободу пожелтевшие страницы. И ничего больше. Все остальное сохранилось целым.

– Какого пегаса? – процедил Эрик, торопливо пересекая спальню.

Берт мотнул головой и шагнул за ним, аккуратно переступая через книги. Взгляд метался по обложкам, но понять ничего не выходило. Что это за акт вандализма? Кому вообще такое в голову могло взбрести?

– Проверь, все ли на месте, – напряженно выдохнул Берт, все еще пытаясь собрать разбредающиеся мысли.

Эрик раздраженно отмахнулся.

– Нечего здесь воровать.

Вот это отношение к своим вещам. Можно только позавидовать.

Пока Берт осторожно осматривался, Эрик обошел всю комнату. Двигался он порывисто, но аккуратно. Он быстро опустился на корточки возле письменного стола и что-то поднял. Напряженный вопрос окончательно сбил Берта с толку:

– Теодора сегодня была в черном, да?

Серьезно? И он еще будет отрицать, что Тея ему важна? Берт не мог вспомнить, во что она была одета, как ни старался. Вроде, в какую-то юбку. А может, в платье. Что вообще они там обычно носят?

Эрик вскинул руку, уставившись на Берта, и тот растерянно повел подбородком. В пальцах брат сжимал клочок ткани. Да, кажется, что-то такое сегодня и было на Тее.

Мысль не успела оформиться. Дверь шумно распахнулась и врезалась ручкой в стену. В комнату влетела Лора – бледная, с огромными, полными ужаса глазами.

Она шумно глотнула ртом воздух и, держась за дверной косяк, выпалила:

– Вы в курсе, что случилось? Третий этаж, запертый кабинет. Вознесс и Айрис мертвы.

Берт резко развернулся. Какого дьявольского пегаса? Как это возможно? Нужно поднимать тревогу.

Вопросов и мыслей оказалось больше, чем он мог озвучить. Он и не успел. Лора захлопнула рот и, переводя дыхание, осмотрелась. Лицо ее вытянулось, и белесые брови поползли на лоб.

– Что здесь…

– Где Тея? – рявкнул Эрик, распрямляясь.

Он вцепился взглядом в Лору, словно надеялся, что она сейчас развеет все подозрения, но она напряженно пожала плечами. Берт стиснул челюсти и прикрыл глаза.

Нет. Нет, музы! Как они умудрились просмотреть? Как позволили увести ее прямо у них из-под носа? Что с ней? Она в порядке? Как со всем этим связаны Вознесс и Айрис?

– Она была здесь? – сипло протянула Лора. – Тея.

Берт открыл глаза. Эрик дернул рукой со сжатой в пальцах тканью. У Лоры дрогнули губы.

Мягкий серый взгляд заострился, прыгая от книги к книге. Лора осматривала комнату сантиметр за сантиметром, быстро отделяя важные детали от бесполезных. Она порывисто опустилась на корточки. Подняла с пола одну книгу, вторую, третью. Бережно провела пальцами по корешку.

Берт заметил раньше, чем Лора озвучила, и обернулся в поисках подтверждения. Да, все верно. На всех книгах вдоль корешков расползались длинные трещины. Какого пегаса?

Лора распрямилась. Ее пошатнуло, и она ухватилась за комод, отбрасывая книгу. Лицо у нее стало пепельным, и она дернула подбородком, словно отказываясь верить. Лиловые губы дрогнули, и треснувший голос выдал приговор:

– Марк – предатель.

Что? Почему? Музы ее знают, с чего Лора это взяла, но ошибалась она редко. Поводов не доверять ей не было.

Берт стиснул кулаки. Этот придурок за все ответит. Они найдут его. Найдут Тею.

– Я убью его, – пугающе спокойно выдохнул Эрик.

Берт резко обернулся к брату. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Эрик стоял, не двигаясь. У него потемнели глаза.

– Мы найдем ее, – попытался заверить Берт, но в голосе скользнуло сомнение.

Что, если уже поздно? Что, если они не успеют?

Глупости. Конечно, они ее найдут.

– Да, – твердо кивнула Лора. – Я попробую отследить ее компас. – Поймав непонимающие взгляды, она замялась и спешно пояснила: – Тея сказала, что полностью доверяет мне выбор рун. Я добавила поисковую. Просто на всякий случай.

Гений. Лора всегда так делала. Даже случайные детали на деле оказывались предусмотрительно подготовленными спасательными кругами. Восторженно пялиться на Лору можно было бесконечно, но Берт одернул себя, подытоживая:

– Нужно оповестить Старший Совет. Собрать людей. Набросать план.

Мысли уже закрутились в голове. Берт прикидывал, что нужно взять с собой, когда Эрик спросил:

– Сколько на это нужно времени?

Лора пожала плечами и задумчиво нахмурилась.

– Не больше пары минут, если дадите карту.

Эрик отрывисто кивнул и бросил:

– Нет времени на сборы и разговоры. Я иду прямо сейчас. Можете всех предупредить.

На стол опустилась карта, и Лора шагнула к ней, не дожидаясь приглашения. Берт тяжело вздохнул. Не думал же Эрик всерьез, что они отпустят его в одиночку? Раз времени нет, они идут втроем.

* * *

Голова раскалывается. Такая тяжелая, что я двинуться не могу. Во рту сухо, словно туда насыпали песка. Опухшие веки не желают подниматься, защищая меня от неприятного пробуждения.

Открыть глаза все-таки приходится – обрывочные воспоминания в один момент вытягивают меня из темноты.

Нужно что-то делать. Бежать, защищаться, сражаться. Быстро-быстро-быстро.

С трудом удается подавить настойчивые приказы, продиктованные паникой. Никаких резких движений. Не стоит оповещать потенциального наблюдателя о моем пробуждении, пока я не знаю, где я, что вокруг и есть ли кто-нибудь рядом.

Обзор небольшой, но мне удается понять, что я лежу на широкой кровати с резными столбиками, застеленной расшитым покрывалом. Пошевелить руками и ногами могу, но пока не рискую. Через крошечную щелку приоткрытых век получается рассмотреть простые белые стены и небольшой деревянный шкаф.

Я не чувствую никакой угрозы. Тишина не выдает постороннего присутствия, и я аккуратно двигаюсь, открыв глаза.

Плотные шторы закрывают окна, не позволяя даже примерно определить время. На светлом письменном столе стоит набор нетронутых ручек и белой бумаги. Вся комната кажется вылизанной и нежилой.

– Неужели нельзя было просто сделать, как я велел? Довериться и не дергаться? – слышится уставший бархатный голос, и тяжелый вздох заполняет комнату.

Я резко распрямляюсь, толкаюсь ногами в покрывало и врезаюсь лопатками в спинку кровати. Взгляд дергается к источнику звука.

Марк сидит неподалеку, перевернув задом наперед стул с кожаным сидением,