Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

глаза, я покорно плетусь за Марком. Мы выходим из комнаты, попадая в пустой узкий коридор. Безликие белые стены и мигающие под потолком лампы нервируют, заставляя озираться по сторонам. Я пытаюсь запомнить маршрут, чтобы сделать хоть что-то полезное, но не выходит. Абсолютно одинаковые повороты путаются в памяти и сбивают с толку. Взгляду не за что зацепиться. Никаких опорных точек.

Широкую белую лестницу мы преодолеваем быстро. Шагаем наверх, пока не оказываемся на нужном этаже – я не могу даже в окно выглянуть, чтобы примерно понять, на каком – и Марк ведет меня по очередному коридору, пока мы не упираемся в высокую двухстворчатую дверь.

– Умоляю, Тея, не лезь в неприятности, – обернувшись, просит он. – Постарайся просто молчать.

Послать бы его со всеми его советами, но я просто игнорирую слова Марка. Он вздыхает и, качнув головой, нехотя толкает дверь, шагая вперед. Я двигаюсь за ним.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Потолки в комнате просто высоченные. Сама она вытянутая и узкая. По центру тянется бархатный ковер с золотистыми узорами, по бокам от него стоят деревянные скамьи, занятые людьми.

Стоит нам появиться, как все синхронно оборачиваются. От одинаковых пустых взглядов по коже пробегает мороз. Мышцы напрягаются. Я пытаюсь пересчитать людей, но сбиваюсь и бросаю это занятие. Достаточно неопределенного «очень много». Цифры ни к чему.

Я бы застыла на месте, не в силах двинуться под гнетом молчаливых взглядов, но Марк бережно обхватывает мое плечо, подталкивая вперед. Узоры на ковре плывут перед глазами, и я сглатываю острую сухость во рту, когда по залу разливается гулкий гипнотический голос:

– Здравствуй, Теодора. Я очень рад видеть тебя снова. Жаль, что при таких обстоятельствах.

Я вскидываю голову на звук. В конце зала возвышается небольшой помост, и взгляд сразу находит говорящего. Артур в белом костюме стоит за деревянной трибуной, испещренной рунами. Прямые русые волосы. Колкие зеленые глаза. Те же острые черты лица, разве что у Марка нет болезненно впавших щек. Как можно было не замечать это сходство?

Задохнувшись от своего открытия, я отворачиваюсь – не могу смотреть на него – и тут же застываю.

Лео сидит в кожаном кресле рядом с Артуром, закинув ногу на ногу. Легкие болезненно сжимаются, и я дергаюсь вперед, гаркнув:

– Лео! – Марк перехватывает меня за запястья, не позволяя оказаться рядом, и мне остается только метать яростные взгляды в Артура, требуя: – Отпустите брата! Отпустите его. Он вам не нужен.

Марк аккуратно тянет меня назад. Подушечка большого пальца успокаивающе поглаживает мое запястье, но мне все же удается продвинуться на пару шагов вперед.

Я не оставляю попыток высвободиться, дергаясь, а Артур удивленно приподнимает брови. Он пожимает плечами и легко парирует:

– Да его никто и не держит. – Обернувшись, Артур мягко улыбается. – Верно, Лео?

Голова брата порывисто опускается, и ледяной, полный презрения ореховый взгляд вцепляется в мое лицо:

– Мне не нужна твоя защита. Ты лгунья, Тея.

Чуть не запнувшись о ковер, я останавливаюсь. Ноги врастают в пол. Мне словно с размаху влепили яростную пощечину. В ушах разливается звон, и щеки пульсируют жаром, в груди что-то обрывается, камнем падая в желудок.

Я на автомате шагаю вперед. Голос сипнет и кажется чужим:

– О чем ты?

Я едва сдерживаю дрожащие губы. Не ощущаю утешающее прикосновение Марка. Только смотрю на Лео, умоляюще сводя брови, но он фыркает и, сузив глаза, процеживает:

– Мне все рассказали. – Лео выдерживает паузу, словно эта безумная фраза способна все объяснить, а потом порывисто встает и, ядовито улыбнувшись, говорит: – Тебе так нравится быть особенной, да? Любишь, когда никто тебя не понимает? – Он поднимается, делая шаг ко мне, а я отшатываюсь и врезаюсь спиной в Марка. Не верю, что Лео это говорит. – Черта с два. Это нечестно. Придется делиться, Тея.

Марк обнимает меня за плечи, и я не пытаюсь сопротивляться. Мысли в голове превращаются в мерзкую вязкую кашицу. Что он несет? Что они с ним сделали?

– Что? – глухо протягиваю я, не найдя более исчерпывающего вопроса.

– Посмотри, птичка, – бархатный шепот вползает в сознание, раздаваясь над ухом. – Ты не обязана бороться за такое. Просто расслабься и отпусти.

И правда. Я ничего не понимаю. Ничего не могу сделать. Лео отказывается от моей помощи. Может, к черту все это?

Губы брата кривятся в ухмылке. Он горделиво расправляет плечи и скрещивает руки на груди, окинув меня торжествующим взглядом.

– Они сделают меня таким, как ты.

Мне требуется целая вереница бесконечных секунд, чтобы осмыслить слова Лео, а потом на меня обрушивается лавина отрицания, ужаса и злости.

Мотнув головой, я вскидываю голову и рявкаю:

– Ты спятил? Это невозможно! Ты не вынесешь этот эксперимент. Никто…

– Тебя никто не спрашивал! – гневно обрывает Лео, стиснув кулаки.

Он смотрит на меня так, словно я пытаюсь стянуть у него из-под носа лотерейный билет, но это не так. Лео не идиот. Он не может верить, что именно его случай станет единственным счастливым исключением. Даже он должен понимать, что в реальности все гораздо прозаичней, и его удел – повторить судьбу бедолаг, которые решились на этот безумный эксперимент.

Наверняка он просто не знает о последствиях.

– Они тебе лгут, – сплевываю я, вцепившись в брата раздраженным взглядом. – Не будь придурком. Хочешь умереть?

Лео сужает глаза, уставившись на меня так, словно я отбираю у него мечту. Зачем ему эти способности? Он ненавидит книги. Ни одной не открыл даже. Его вполне устраивает реальный мир, Лео в нем хорошо и комфортно. К чему эти безумные риски?

– Мне все объяснили, – говорит Лео, метнув быстрый взгляд на Артура. – Эксперименты проваливались, потому что их неправильно проводили. Нужна кровь кого-то из родственников.

Кого он пытается убедить? Если меня – это просто смешно. Кто в здравом уме поверит в такое? На чем основаны их слова? Нельзя просто закинуть случайное предположение и верить, что так все и будет.

– Бред. – Я передергиваю плечами, надеясь достучаться до брата. – Сколько успешных попыток было? Тебе рассказали?

Бесполезно. Лео вздыхает, теряя ко мне интерес, и отшагивает от края помоста.

– Мой будет первым.

Мне не пробиться сквозь эту стену безумия. Я могу колотить в нее, пока не разобью руки в кровь, но Лео просто не хочет меня слышать.

Ничего. У них не выйдет провернуть этот безумный план.

– Я не дам свою кровь. – Я упрямо вскидываю подбородок, переводя взгляд на Артура. – Вам придется брать ее из моего трупа.

Пальцы Марка сжимают мое плечо. Предупредительная вспышка мелькает в сознании, прежде