Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– Такие жертвы ни к чему. У нас уже все есть.

Подчиняясь приглашающему жесту Артура, на помост выходит женщина в длинном, наглухо застегнутом халате. Она несет перед собой целый лоток с пробирками, но только в одной виднеется алая жидкость.

Я замираю. Смотрю на ряд пробирок, и воздух толчками вырывается из легких. Меня подташнивает.

Я знаю, добыть мою кровь не составило бы особого труда. Они могли взять ее, пока я была без сознания, да и сейчас едва ли мне действительно удалось бы сопротивляться, но сознание услужливо подкидывает обрывки воспоминаний.

Идиотка. Я сама во всем виновата.

– Ты! – Обернувшись к Марку, я сплевываю, поджав губы. – Ты меня обманул.

Я дергаю плечом, и Марк убирает ладонь. Он качает головой и повторяет фразу, от которой уже воротит:

– Вовсе нет. Я тебе не лгал. На поиски твоего брата хватило пары капель.

Снова это непробиваемое спокойствие. Снова непоколебимая уверенность в собственной правоте.

Внутри обезумевшим зверьком мечется негодование, но я порывисто отворачиваюсь от Марка.

Позже. Я разберусь с ним позже. Сейчас есть дела поважнее.

Взывать к голосу разума и убеждать Лео бесполезно. Драка с огромной толпой обречена на печальный финал. Умолять Марка помочь бесперспективно. Он руководствуется непонятными мотивами.

Остается одно. Я смотрю только на Артура, сохраняющего на губах вежливую улыбку, и четко проговариваю:

– Не трогайте брата. Я все сделаю. Все, что вы хотите.

Марк шикает и дергает меня сзади, но мне плевать. Все смазывается, оставляя в поле зрения только колкие холодные глаза Артура.

Ну же. Согласиться логично. Пусть у меня не так много опыта, но все же больше, чем у Лео. Никаких лишних рисков и неоправданных экспериментов.

Понятия не имею, как, но я все сделаю. Если тогда Лео оставят в покое, придется выполнить то, что они требуют.

– Зачем? – слегка приподняв русые брови, удивляется Артур. – Прости, Теодора, но договориться с твоим братом куда проще. Он разделяет наши ценности, и потому он гораздо надежнее.

Отказ обрушивается на меня волной ледяных мурашек. В горле пересыхает, и я поворачиваюсь к брату, умоляюще протягивая:

– Не делай этого.

– Да заткнись ты, – отмахивается Лео, опускаясь в кресло. – У тебя не выйдет быть единственной и незаменимой.

Словесная оплеуха врезается в сознание. Женщина в халате приближается к Лео, и с каждым ее шагом сердце заходится в оглушающих ударах.

Так нельзя. Это чудовищная ошибка. Почему все вокруг стоят и просто смотрят, как мой брат ее совершает? Это бессмыслица какая-то.

Время на уговоры заканчивается. Вид приближающегося белого халата вырывает из меня хриплый крик:

– Нет!

Магия под кожей тянется за эмоциями, закипает, пульсирует, но наталкивается на незримый барьер и отступает. Недоверчиво ворчит, но сворачивается внутри бездействующим клубочком.

Я зову ее. Умоляю, уговариваю, упрашиваю, но все бесполезно. Словно кто-то стоит с другой стороны и нашептывает на ухо, что все в порядке, не о чем переживать. Расслабься, успокойся и смотри.

Я не согласна. Не могу просто стоять и смотреть, как мой брат совершает самоубийство во имя безумной фантазии.

– Нет! Нет-нет-нет! – Голос срывается и трещит.

Попытки искать помощи у магии проваливаются. Бездумное отчаяние толкает меня между лопаток. Нет никакого плана. Нет надежды даже добраться до Лео. Но я все равно бросаюсь вперед.

Мне не удается сделать больше одного размашистого шага. Марк перехватывает меня поперек живота и дергает назад, прижимая к себе. Тихий бархатный шепот потрескивает над ухом:

– Успокойся, птичка. С твоей кровью у него есть все шансы. Нам лучше помолиться, чтобы все сложилось.

К дьяволу молитвы. Это не должно происходить.

Я продолжаю дергаться и вырываться. После каждого шага, уменьшающего расстояние между женщиной и Лео, мои рывки становятся ожесточеннее. Ноги отрываются от пола, болтаясь в стороны, тело извивается, голова вертится, но Марк даже не сдвигается.

Женщина вытаскивает шприц. Встряхивает колбу с лазурной жидкостью и вводит туда пару алых капель. Они расплываются грязными бурыми кляксами, но через секунду растворяются, а жидкость втягивается в шприц.

Гул крови стучит в висках, заглушая остальные звуки. Я продолжаю вопить, но меня словно никто не слышит. Я сама перестаю себя слышать, когда женщина наклоняется к запястью Лео.

Все замирают, затаив дыхание. Неживые взгляды приковываются к одной точке. Время застывает. Только игла беззвучно протыкает кожу, и поршень шприца медленно опускается.

Я застываю. Напряженное ожидание сжимает внутренности. Не могу оторвать взгляд от фигуры брата. Даже моргнуть себе не разрешаю.

Торжественная тишина не нарушается, даже когда женщина отходит. Некоторые привстают со скамей, желая получше рассмотреть происходящее. Артур всем корпусом разворачивается к Лео.

Лео встает. Неспешно, аккуратно, придерживаясь за подлокотник кресла, но все же поднимается на ноги. Даже делает неуверенный шаг вперед. Лицо у него бледное, а перед глазами словно стоит туманная пелена, но он аккуратно поводит подбородком, сбрасывая ее.

Облегченный вздох разносится над ухом. Выпученные глаза болят. Напряженные мышцы ноют во всем теле.

– Ну вот, – хрипло протягивает Лео, торжествующе уставившись на меня. – Все в порядке.

Веки смыкаются. Я просто не могу удержаться и прикрываю глаза. Поток болезненного облегчения проходит по телу перепадом температур.

Плевать. Он дышит. Разговаривает. Держится на ногах. Лео – полный придурок, но он живой.

Неопределенная тревога заставляет меня распахнуть глаза. Взгляд цепляется за брата, как раз когда бордовая капля срывается с его подбородка, падая на воротник. Алая клякса расползается по белой ткани.

У меня закладывает уши. Лео вскидывает руку и непонимающе утирает красную струйку, но кровь все бежит, не останавливаясь. Он дергано оборачивается к Артуру, но тот не двигается. Держит руки за спиной и, сощурившись, просто смотрит.

Хриплый испуганный выдох лезвием проходится по барабанным перепонкам. Ореховые глаза расширяются, наполняясь ужасом. Лео хлопает ртом, пытаясь вдохнуть, но только сипит. Я дергаюсь к нему, но железная хватка не дает сдвинуться, и мне остается только биться в чужих руках.

Лео сам делает шаг в мою сторону на заплетающихся ногах. Помутневший взгляд находит меня не сразу, но все же вцепляется в мое лицо. Рот Лео искривляется, и он вытягивает ко мне руки, но не доходит.

Падает он так внезапно, что я вздрагиваю. Обваливается на пол с секундным грохотом и не двигается. Лицо утыкается в пол.

Сердце замирает. Я исступленно мотаю головой и задыхаюсь. В глазах печет, и голосовые связки хрипнут. Я хочу вопить, звать брата, вырываться, но вместо этого только беззвучно хлопаю ртом, губами повторяя его имя.

Ребра обжигает болезненной вспышкой. Картинка плывет перед глазами, но я вижу,