Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Я нарушила какие-то ритуалы? Не учла правила хорошего тона? Какая жалость. Артуру стоило предупредить о таком, прежде чем запихивать меня в книгу.

– Я не из этих, – честно признаюсь я, пожав плечами. – Я узнала о существовании твоей книги не больше часа назад. У нас с Организацией есть небольшие разногласия в представлениях о мироустройстве.

Стоило бы лучше подбирать слова. Сомневаюсь, что нервная и озлобленная Богиня придет в восторг от моих высказываний, но я так устала, что не могу об этом думать. Может, обрушить на себя гнев Минеды и превратиться в пыль – не самый плохой расклад. По крайней мере, мне не придется ни о чем больше беспокоиться. Все обязанности будут сняты, ожидания не оправданы, да и плевать.

Избавление не наступает. Минеда обходит меня и, встав прямо передо мной, цепко уточняет:

– Почему у тебя связаны руки?

Уж не знаю, какое ей до этого дело, но усмехаюсь:

– Разногласия небольшие, но непримиримые.

От ее довольного оскала по телу бегут мурашки. Богиня сочувственно прищелкивает языком и качает головой:

– Они не очень хорошо с тобой обошлись, верно? – Она наклоняется, сближая наши лица, и проводит ноготком по моей щеке. – Хочешь им отомстить, Теодора?

Мое имя из ее уст звучит как заклинание. Минеда произносит его по слогам, словно пытается распробовать на вкус.

Я верчу в голове эту мысль, пока в сознании четко обрисовывается ее предложение. Я приподнимаю брови и растерянно переспрашиваю:

– Отомстить? – Слово вязнет на языке, расплываясь во рту сладким послевкусием. Нельзя поддаваться обманчивым мечтам. – Ты должна дать им силы и благословить, а не…

– Должна? – От яростного рыка снова содрогаются шкафы, а меня обдает жаром. Гневная линия прорезает гладкий белый лоб, но Минеда тут же берет себя в руки, смягчаясь. – Я могу это сделать. Вопрос только в том, хочу ли.

Она улыбается, поигрывая бровями, и я завороженно слежу за движениями ее губ. Хочется поверить. Хочется не искать подвох, отбросить все сомнения и насладиться справедливой местью.

Люди лгут. Это мне уже ясно. А что насчет Богинь?

– Написано, что ты даруешь силы своим освободителям, – неуверенно возражаю я, вспомнив единственную строчку, которую успела прочитать.

Разве мне есть, что терять? В худшем случае все пойдет по плану Артура, но ведь я и пришла сюда, чтобы его исполнить. Разумно зацепиться за единственный, пусть и сомнительный шанс, но все внутри предостерегающе пульсирует.

Минеда медленно кивает и хмыкает, окунув меня в синий океан насмешки:

– Написано, – соглашается она. – Проблема этих идиотов в том, что они написали об этом в будущем времени. Когда-нибудь дам. Когда-нибудь благословлю. Но когда? Кто его знает.

Убедительно. Я не исследователь и не ученая. Обвести меня вокруг пальца проще, чем Лору. Она бы наверняка уловила подвох, если он здесь есть, но я не могу. Да я и не хочу искать подвохи.

– У них мои друзья, – слабо возражаю я, хотя заранее знаю, что аргументов у меня уже нет. – Я должна сделать то, что от меня требует Организация.

План простой. Выполнить требования Артура, забрать друзей и бежать, а уже потом разбираться с последствиями. Где гарантии, что он сдержит свое слово? Кому лучше верить – расчетливому лидеру Организации или неизвестной книжной Богине? Если оба варианта не внушают доверие, есть ли вообще разница, что выбирать?

– Я сильнее всех этих людей, – твердо заявляет Минеда, и в этом у меня нет сомнений. – Тебе не о чем беспокоиться.

Вот уж нет. Поводов для беспокойства у меня больше, чем книг в этой комнате. Одна только мысль о том, как пройдет ближайший час моей жизни, вызывает нервный зуд в ладонях.

Никто не может меня заставить. Я готова пожертвовать многим, чтобы просто нарушить планы Артура после всего, что он сделал. Но рисковать жизнями друзей?

Минеда наклоняется и ласково заправляет мне за ухо прядь волос, доверительно выдыхая:

– Я тебе не враг, Теодора. Враги у нас общие. – Она улыбается и оглаживает мое лицо глубоким взглядом. – Они заслужили кару. За то, что сделали с тобой. За то, что держали меня здесь.

Быстрые взвешенные решения – не мое. Эрик бы знал, что делать. Берт бы уже давно все решил. Как бы они поступили?

– Ты поможешь мне защитить друзей? – Облизнув губы, я жадно выискиваю на лице Минеды хоть какие-то намеки на подвох, но оно остается добрым и понимающим.

Она кивает.

– Ну конечно, Теодора. Все что угодно для моей спасительницы.

Да к черту. Я совершила столько ошибок. Неужели еще одна сможет что-то ухудшить?

Я отгоняю все сомнения и резко киваю.

– Что от меня нужно?

В синих глазах вспыхивает торжество. Минеда с улыбкой выпрямляется, разводя руками.

– Только твое согласие. Впусти меня в себя и возвращайся в реальность. Дальше я все сделаю сама.

Никакой больше ответственности. Никаких усилий. Одно решение, и можно только наблюдать. Кто откажется от такого заманчивого предложения?

– Я согласна.

Минеда улыбается, а через мгновение растворяется в воздухе. Я растерянно оборачиваюсь, но через секунду что-то словно просачивается сквозь кожу, вплетается в меня, сливается с магией внутри. Мощное, неразрывное, беспокойное.

– Возвращайся, Теодора. – Голос звучит в моей голове, и на мгновение у меня перехватывает дыхание от ужаса, но я его отгоняю.

Выдохнув, я закрываю глаза, представляя зал, который оставила. Последний рывок. Последние усилия, которые требуются от меня.

Под ногами появляются деревянные доски помоста. Передо мной трибуна с раскрытой книгой. Голоса, шепот которых витает под потолком, затихают. Все замолкают, стоит только мне появиться.

Напряженные взгляды вонзаются в меня сотней острых пик. Я пытаюсь шевельнуться, но тело не слушается. Паника раскаленной каплей падает в сознание, но в голове разносится успокаивающий шепот:

– Все хорошо, Теодора. Расслабься.

Будто у меня есть выбор. Я еще раз пытаюсь шевельнуть хотя бы пальцем, но тщетно, и бросаю напрасные попытки.

Стягивающие запястья веревки вспыхивают и опадают горсткой пепла под ноги. Раздраженная кожа зудит, и мне хочется растереть руки, но я не властна над телом.

Подбородок задирается, и я медленно осматриваюсь. Картинка перед глазами кажется смазанной, словно я смотрю через мутное стекло.

По залу разносится благоговейный вздох, и все синхронно падают на колени, соскользнув со скамей. Взгляды утыкаются в пол. Кто-то беззвучно шевелит губами, шепча молитвы, кто-то дрожит, кто-то замирает.

Что, интересно, так их впечатлило?

– Кто у вас главный? – Мне требуется пара секунд, чтобы сопоставить движение моих губ и рокочущий вопрос.

Голос явно не мой – холодный, колючий, жесткий, – но слова слетают с моего языка.