Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– Но с Дианой все было иначе. Отец хотел вернуть ее. Он запретил ее убивать. Мне действительно пришлось выполнить ее просьбу. – Он пытается перехватить мой взгляд, но я упорно рассматриваю золотистые зигзаги на покрывале. – Она хотела защитить тебя. А еще она знала, что это лучше, чем вернуться к нему. Она сделала свой выбор. Я поступил так, как было лучше и для тебя, и для нее.

Звон в ушах разливается так быстро, что я удивленно моргаю. Челюсти лязгают, сомкнувшись. Благодетель чертов. Может, мне еще ему ноги целовать и рассыпаться в благодарностях?

Рука взметается в воздух непроизвольно, и ладонь, врезавшись в щеку Марка, вспыхивает. У него дергается голова, а я подаюсь вперед и сплевываю:

– Ты сам себя слышишь? Что ты несешь?

Все, что делал Марк, он делал только ради себя. Я больше не поведусь на эту чушь. Хватит.

Дыхание сбивается, и я сжимаю кулаки, царапая ногтями ладони. Хочет доказать, что смерть моей тетки – лучшее решение? Пусть попробует.

Марк медленно поворачивает ко мне голову, двинув челюстью из стороны в сторону. Он мог бы щелчком пальцев сломать мне шею в ответ, но даже не пытается меня напугать. Тоскливая зелень его глаз окутывает, утягивая из объятий ярости и бросая в пустоту.

Я не понимаю, почему все еще сижу, слушая этот бред. Почему не бросаюсь, чтобы придушить его голыми руками? Я не найду причин и аргументов, чтобы зацепиться за них и махнуть рукой на все, что сделал Марк, сколько бы ни искала.

Он поводит подбородком и откидывает набок русую челку, твердо проговаривая:

– Ты еще не во всем успела разобраться, птичка. – В его голосе сквозит сожаление.

Марк смотрит на меня так, словно все наши проблемы и разногласия связаны только с нехваткой времени. Будь его чуть больше – все сложилось бы иначе. Я точно знаю, что времени на правду было достаточно.

– Академия – не самые добропорядочные и приятные люди, – поморщившись, продолжает Марк. – Но Организация хуже. Мы оба – и я, и твоя тетка – знали, что тебе нельзя попадать к ним в руки. И мы делали для этого все, что могли. Каждый из нас.

Я не могу его слушать, но сижу, не двигаясь. Неужели Марк действительно считает, что это его оправдывает? Мне нужно сказать ему спасибо и радоваться, что чаша весов с моей жизнью перевесила чужие? Стоило хотя бы узнать, что я об этом думаю.

– Их требование – заметь, никаких просьб – может для тебя плохо кончиться, – тихо признается Марк. – Ты не сможешь отказаться от их предложения. Поверь, они умеют убеждать.

Голова идет кругом. Их? Они? Почему Марк говорит так, словно не имеет к происходящему никакого отношения? Он сам-то знает, на чьей стороне?

– Что вообще им нужно? – осторожно уточняю я, приняв правила игры. Если Марк хочет откреститься от своего отца и Организации, я могу его понять. Хотя бы в этом.

Долгая тишина не предвещает легкие объяснения. Зеленый взгляд скользит по стене за спиной, упорно обтекая мою фигуру, но Марк все-таки начинает:

– Есть предание. Одна очень старая книга, передававшаяся в моей семье несколько поколений… – Еще ни одна история, начинавшаяся так, не заканчивалась хорошо. – Отец считает, что она – самый ценный артефакт, который когда-либо попадал в руки книгоходцев. Музы знают, как эта книга появилась, но в ней написано о Богине Минеде – покровительнице книгоходцев. Говорится, что однажды книгоходцу удастся вызволить ее из книги, и в благодарность она щедро одарит всех причастных. Поделится своей силой, и настанет новая эпоха в жизни книгоходцев.

Марк замолкает, отводя взгляд. Я ничего не могу с собой поделать и, фыркнув, выпускаю из груди нервный смешок:

– Какая чушь, музы.

Они все это устроили ради какой-то сказки? Какой идиот во все это поверит? Почему за столько лет никто даже не попытался вызволить Богиню? Хотя бы ради того, чтобы доказать, какие все это глупости. Я отказываюсь в это верить.

Марк пожимает плечами:

– Как знать. – В его словах нет ни фанатичной веры, ни отрицания. – Может, и чушь, но никто из этой книги еще не вернулся.

Я перестаю ухмыляться, напряженно вскинув брови. То есть они буквально собираются прикончить меня в надежде на малейшую вероятность, что мне удастся вытащить в реальность какую-то непонятную Богиню? Чудно. Я пас.

– Я не буду этого делать. – Я скрещиваю руки на груди, пожав плечами. – Вы меня не заставите.

У Марка дергается щека, но он быстро кивает:

– Очень на это надеюсь, птичка. Я сделал для этого все возможное. Было бы чудно, если бы ты сама не стремилась попасть в переплет, но уже ничего не исправить. – Марк поднимается и кивает в сторону двери. – Идем.

Я должна встать и послушно пойти? Почему он ведет себя так, словно действительно не понимает, что все изменилось? Я больше не пойду за ним вслепую, не задавая лишних вопросов и принимая все за чистую монету.

– Куда? – настороженно уточняю я, но все равно опускаю ноги с кровати.

Марк морщится так, словно всерьез надеялся, что я не стану спрашивать. Отвечает он, едва размыкая губы, хоть и пытается привычно беззаботно растягивать слова:

– Я не хотел, чтобы ты это видела, но отец велел тебя привести. Не тот случай, чтобы с ним спорить. Прости, птичка. Увидишься с братом.

Зацепившись за последнюю фразу, я напрочь забываю обо всем остальном и вскакиваю с кровати, порывисто шагая за Марком. Глупо считать, что в моих силах что-то противопоставить Организации – я видела, на что они способны и как действуют, – но хотя бы попытаться защитить Лео я должна.

Марк оборачивается и лениво двигает пальцами. Мои руки тут же сводятся за спиной, и в запястья впиваются веревки. Прежде, чем я успеваю возмутиться, Марк спокойно пожимает плечами.

– Всего лишь мера предосторожности. Надеюсь, ты понимаешь.

О, я понимаю. Прекрасно понимаю. Только, боюсь, Марк рассчитывает на какое-то другое понимание.

Фыркнув, я сужаю глаза и окидываю Марка насмешливым взглядом.

– Боишься, что я обрушу вам на голову ваше злодейское логово?

Каждый словесный удар вылетает из меня из чистого желания уколоть побольнее. Больше я ничего не могу сделать, и мстительное удовольствие вспыхивает в сознании каждый раз, когда Марк пытается сделать вид, что я промахнулась.

– Не хочу, чтобы ты пострадала, – тихо отзывается он. – Твоя магия под моим контролем, но ты вполне способна и с голыми руками на кого-нибудь броситься.

Жаль, что я не могу оценить его милую заботу.

Закатив