Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

– Я тебя знаю, Ксандар Бо. Ксандар Бо, – у Сэнто ГИГА оказался сносный общегалактический. Это поразило меня почему-то даже больше, чем сам смысл его фразы. – Ты – сбежавший аэль. Сбежавший аэль.

Окружающая толпа разом перестала гудеть. Все лица, глаза и другие органы восприятия повернулись в нашу с Восу-Раем сторону. Моя возвышающаяся над ситуацией позиция как-то сразу потеряла всякую привлекательность. Пока я пытался понять, почему язык вдруг прилип к нёбу, заговорил Восу-Рай:

– Что ты ему сказал? И как?

– Ксандар ничего мне не говорил, – ответил за меня Сэнто ГИГА. – Хотя он, похоже, думает иначе. Иначе.

– Откуда ты знаешь, что я должен был стать аэлем? – я наконец смог заговорить, но мой голос прозвучал, как кашель задрика, злоупотребляющего земными сигаретами.

– Я много о тебе знаю, Ксандар, – мне показалось, что Сэнто ГИГА улыбнулся, хотя я вообще не уверен, что каейки могут улыбаться, а если и могут, то не факт, что улыбка в их культуре означает симпатию или что-то подобное. – Я искал тебя, и вот нашёл. Нашёл.

– Меня? – переспросил я, тыча пальцем себе в клюв. – Ты искал меня? Правда? – честно говоря, в это было очень трудно поверить, поэтому я на всякий случай передал информацию Восу-Раю. – Рай, он меня искал, представляешь!

– Я прекрасно слышал, – раздраженно отозвался Восу-Рай.

Окружавшая нас толпа наблюдала за происходящим со все возрастающим интересом, и мне стало не по себе. Я не люблю привлекать внимание, и тем более я не люблю, когда не самые приятные детали моего прошлого внезапно озвучиваются перед большой и совершенно чуждой аудиторией. Сэнто ГИГА прервал мои панические размышления.

– Почему бы тебе и твоей говорящей горе не присоединиться к нам? Скоро начнется шоу. Начнется шоу.

Видимо, такой поворот событий удивил не только меня, но и сопровождавших Сэнто персонажей. Ан и посол Вату подошли ближе и зашептали что-то ему, словно он мог слышать их сквозь стенки своего резервуара. Но Сэнто, похоже, слышал их, потому что он ответил:

– Все в порядке, друзья. Это тот, кого мы искали. Искали.

Сэнто ГИГА сделал движение рукой, и его прозрачный аквариум поплыл в сторону края платформы, где уже подготовили отдельную площадку со столиками и сиденьями. Только в этот момент я заметил, что в небе Вайна-Парайна стало довольно тесно. Нашего левиафана окружали другие подобные ему создания. Некоторые из них были значительно крупнее, но у всех на спинах располагались такие же полупрозрачные кантины, полные посетителей. Я не стал даже пытаться сосчитать количество парящих вокруг платформ, и просто наблюдал за происходящим с открытым клювом, пока Восу-Рай шел вслед за Сэнто ГИГА к отведенным для нас местам. До меня постепенно начало доходить, что я был не единственным, кто оказался на Вайна-Парайна с определенной целью. И пусть я попал сюда не совсем так, как планировал – Восу-Рай в мои расчеты не входил, это никак не влияло на то, что должно было случиться дальше. Я еще раз проверил сверток в кармане шорт и, убедившись, что он на месте, спокойно выдохнул.

Мы расположились в ложе Сэнто ГИГА, на столах появились напитки, небула-коктейли, закуски. Легенда любительского радио конгломерата Айх-Варап, казалось, потерял ко мне интерес и увлекся беседой со своими спутниками, которые по-прежнему поглядывали на меня с недоверием. Восу-Рай, воспользовавшись затишьем, снял меня с плеча, взял со стола первый попавшийся бокал и, посмотрев мне прямо в глаза, спросил:

– Ты понимаешь, что происходит?

– Да, – я кивнул.

– В смысле?! – удивился мой друг. – Погоди, ты хочешь сказать, что ты понимаешь, почему Сэнто ГИГА с тобой заговорил, почему он пригласил нас к себе в ложу и почему он тебя искал?

– Не совсем. Я знаю, что здесь сегодня будет, и догадываюсь, что Сэнто ГИГА и его друзья здесь именно из-за этого.

Восу-Рай замер, и клубы испарений из небула-коктейля окутали и скрыли его лицо. Пару мгновений он молчал, а потом сделал глубокий вдох, втянув в себя густой опьяняющий пар, и я увидел, что он улыбается.

– Интересно, зачем Сэнто ГИГА тебя искал?

– Мне тоже. И мне заранее жаль, что тебе придется в этом участвовать.

– Жаль? С чего бы это?

– Ты не сердишься?

– А я должен? На что сердиться-то? Я никогда не бывал на Вайна-Парайна, никогда не сидел в ложе самого Сэнто ГИГА и никогда не участвовал ни в одном из твоих приключений. Это ведь будет одно из твоих странных приключений, верно? – в глазах Восу-Рая зажегся маниакальный блеск. Я невольно задался вопросом о том, могут ли от него воспламениться испарения коктейля. – Расскажи, для чего ты сюда пришел?

– Здесь будет концерт.

– Какой? Трансляция с… О, Гревиллея, скрой меня! – Восу-Рай оборвал фразу на полуслове и успел лишь крикнуть слова молитвы, потому что прямо из-за края нашей платформы вверх взмыла еще одна – сияющая множеством огней.

Я только успел подумать: «Это что, собака?!» – и в следующий миг меня окружили первые медные ноты грандиозной увертюры симфонической поэмы Штрауса «Так говорил Заратустра». Вслед за ними загремели литавры. Звук был настолько масштабный и всеобъемлющий, что я вжался кресло и зажмурился, но любопытство пересилило, и я снова открыл глаза. Ладно, сначала я открыл только один глаз. Симфония набирала обороты, такт за тактом подчиняя себе внимание сотен тысяч зрителей, собравшихся на платформах-левиафанах. Поднявшийся снизу левиафан, на котором расположился оркестр и сцена, занял позицию, чтобы его было прекрасно видно со всех сторон, и стал медленно двигаться по кругу, подлетая по очереди ко всем зрительским местам. К моменту, когда симфоническое крещендо достигло апогея и я почувствовал, как земная музыка отзывается вибрацией в каждом пере моих крыльев, сцена снова поравнялась с нашей ложей. Вокруг царил абсолютный экстатический хаос – граждане конгломерата Айх-Варап бурно, очень бурно выражали свой восторг: кто-то хлопал в ладоши на манер землян, другие издавали звуки одобрения, третьи уже вовсю меняли цвет кожи. Я не шевелился, глядя на сцену, заполненную музыкальным оборудованием, среди которого не было ни одной живой души. Я заметил, что резервуар Сэнто ГИГА полностью заполнился мутновато-серым газом, скрывшим очертания легендарного диджея. Ан подпрыгивал на месте, высоко подняв руки, но больше всего меня поразил посол Вату. Среди бушующих звуковых волн представитель цивилизации эмпатов, миллиарды представителей которой погибли в результате знакомства с земной музыкой, являл собой островок спокойствия и безразличия. Его глаза были закрыты, руки опущены вдоль тела. Вся его поза говорила о том, что вокруг ничего не происходит. Или