Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

Внезапно звуковой фон сменился с торжественных фанфар на стремительный барабанный ритм, и левиафана-сцену залило ослепительным сиянием. Я отвлекся от посла Вату и повернулся к сцене, которая проплывала как раз мимо нас с Восу-Раем. На мгновение я потерял способность видеть, а потом, когда лучи звездного света немного потускнели, я увидел, как из этого холодного пламени быстро вышла фигура в голубом пиджаке, такого же цвета брюках, расширяющихся книзу, и небесного цвета накидке на плечах. Землянин подскочил к стоявшему в центре сцены микрофону, но я узнал его до того, как он запел. Это был принц с другой планеты и главный потребитель валиума в радиусе шестисот миллионов световых лет. Это был Элвис Пресли.

Elvis Presley

That’s All Right

Обрывки морского бриза могли бы развеять сонную мглу на небе и в душе, но здесь, почти в самом центре города, о ветерке нечего было и мечтать. Тем более в автобусе. Единственное, что могло бы расшевелить засыпающий мозг – другая музыка. Матильда достала смартфон и включила шаффл. Элвис тут же сменился звенящим скрежетом гитары Мэта Бэллами, которая распорола воспоминания о короле рок-н-ролла первыми аккордами трека Plug-in Baby. Смысл этой потрясающей песни Матильда не понимала, но ее энергетике было бесполезно сопротивляться, и девушка выпрямилась на потертом сиденье. По телу тут же разлилось приятное чувство, какое бывает, если встать после долгого сидения в одной позе, но эффект был не от смены положения, а от смены музыки. После сладкого, как кошмар диабетика, Элвиса, резкий, но мелодичный звук электрогитары с сочным дисторшеном воспринимался как тот самый свежий морской бриз.

Наслаждаясь, Матильда отклеилась от окна и посмотрела вокруг. Автобус был почти пуст, лишь пара престарелых женщин разговаривали о чем-то на сиденьях около водительской двери, да велосипедист, явно направлявшийся в сторону популярной у спортсменов загородной трассы, задумчиво рассматривал свой Specialized. Сочетание настойчивой электрогитары и полупустого автобуса создавало дисгармонию, от которой мурашки ползли по рукам и плечам. Хотелось встать, выйти из автобуса, но, представив, что придется тащиться пешком по городу примерно час, Матильда снова повернулась к окну. Может, там окажется что-то более соответствующее музыке? В этот момент автобус нырнул в темный тоннель под рекой, и вместо городского пейзажа за стеклом поплыла освещённая рыжим светом бетонная стена. Через равные промежутки в ней были двери, которые, видимо, вели в технологические помещения, и девушка принялась считать их от скуки. На седьмой двери Матильда почувствовала, что рядом с ней кто-то стоит, но это была иллюзия. Ее окружали пустые кресла, обитые обманчиво мягким дермантином. Такое с ней уже бывало. И теперь Матильда внимательно прислушивалась к ощущениям. Ощущения молчали, набрав в рот гул мотора и шум колёс автобуса. Девушка снова повернулась к окну и продолжила считать двери.

Ыга смотрел на отражение Матильды в стекле ее собственными глазами. Он застал ее в самый подходящий момент: она снова в автобусе, едет домой и, кажется, чем-то расстроена. Как обычно, его появление не осталось незамеченным, хотя, Матильда и не понимала, что именно она чувствует. Если бы она узнала правду, она бы не поверила. Ни за что. И пусть ее мысли снова вернулись к подсчету дверей в тоннеле, часть разума все еще была настороже. Девушка подсознательно ждала, что ощущение чужого присутствия вернется, и тогда она наконец-то сможет задать этому загадочному посетителю вопрос. Но Ыга был осторожен. При выборе целей для погружения он долго изучал потенциальных кандидатов в Каскаде, делал аккуратные пробные подключения и отслеживал реакцию принимающего сознания. Он искал совершенно конкретные состояния. И Матильда была превосходным кандидатом. Переноситься в ее сознание было легко, особенно в определенные моменты дня, когда она находилась в мечтательном настроении и не концентрировала внимание на внутренних ощущениях. В итоге Ыга научился подгадывать свои визиты так, чтобы они выпадали на поездки в автобусе, игру на виолончели или работу на гончарном круге.

А еще Ыге нравилась Матильда, нравилась ее история и ее музыкальный вкус. Чуть больше года назад она потеряла мужа в автокатастрофе, в которой сама сильно повредила кисти рук и едва не погибла. Мотоцикл, на котором она ехала с Рафаэлем, зацепил по касательной пикап, за рулем которого уснул работяга-водитель. От этого Kawasaki, мчавшийся на ста двадцати километрах в час, бросило на отбойник. Матильда запомнила только, как ее пальцы сами разжались, отпуская талию Рафаэля, пока она взлетала в воздух словно в замедленной съемке… Очнулась она в больнице через два дня и с тех пор не могла заставить себя пользоваться никаким наземным транспортом, кроме автобусов или поездов. Поездки на машинах и любые попытки просто сесть на мотоцикл вызывали у нее приступы паники.

Матильда была виолончелисткой. И хотя переломанные пальцы в конце концов срослись, подвижность в них так до конца и не восстановилась. После аварии она продала квартиру, которую они купили с Рафаэлем незадолго до свадьбы, и перебралась в свой родной город, где жили ее мать и отчим, которые предложили ей поселиться в гостевом доме. О карьере виолончелистки можно было забыть, и Матильда устроилась учителем музыки в одну из средних школ города, где пять дней в неделю рассказывала детям о великих композиторах, терциях с квинтами, аккордах, тактах, скрипичных и басовых ключах, синкопах, затактах и всем остальном, что положено знать школьникам о музыке. А потом она садилась в автобус и ехала домой, где каждый день играла на виолончели, разрабатывая плохо слушающиеся пальцы и порой доводя себя до слез бесконечными неудачными попытками сыграть очередной отрывок, требующий хоть какого-нибудь мастерства и ловкости.

Ыга не жалел Матильду, хотя хорошо понимал ее страдания и попытки вернуть утраченный навык. Он видел и не такое. Но его цепляло в ней другое: ее сознание было невероятно музыкальным. Она повсюду слышала звуки, которые тут же превращала в ноты, вспоминала, в каких песнях и мелодиях эти ноты встречаются именно в такой комбинации, и воспроизводила эту музыку в своем воображении, украшая ее вставками собственного сочинения. Находиться в сознании Матильды было интересно, а после того, как она начала замечать визиты Ыги, ему стало вдвойне занятно. Потому что Матильда решила, что ощущение присутствия, которое стало появляться у нее время от времени в совершенно определенных ситуациях, не что иное, как душа Рафаэля, которая приходит посмотреть, все ли у нее в порядке. Будучи старым и опытным мыном, Ыга побывал в сознаниях сотен тысяч живых