Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

разных континентах по всей планете. В их сознания он заглядывал регулярно и периодически перехватывал управление, чтобы выполнить очередное задание, которое чаще всего заключалось в поиске информации в земном убогом подобии Каскада под названием интернет, а затем – в загрузке этой информации в Каскад. И сегодня, разглядывая улицы за окном автобуса сквозь глаза Матильды, Ыга представлял, как все произойдет и что ему нужно сделать, чтобы уложиться в тот отрезок времени, который он сможет удерживать сознание девушки под контролем. План был продуман до мелочей, и даже внезапно нахлынувшая на Матильду паническая атака была успешно нейтрализована. Оставалось дождаться, пока автобус доползет-таки до нужной остановки. Ыга присоединился к Матильде и позволил скрежету японского нойз-рока заполнить собой всё пространство его мыслей.

Дом был большим. По земным меркам. Три полноценных этажа, мансарда, просторный подвал, где размещалась мастерская. Ыга знал здесь каждый уголок, потому что проводил в сознании Матильды достаточно времени, просто наблюдая за ее повседневной жизнью. Тяжелая дверь в высоком глухом заборе с замысловатым замком. За ней непредсказуемо петляла широкая покрытая гравием дорожка, упирающаяся в стеклянные двери под массивным козырьком. Дом современной постройки словно состоял из множества соприкасающихся кубов, отчего выглядел грозно и монументально. Огромные окна контрастировали с крупными бетонными перекрытиями и наполняли дом светом, но, несмотря на всю архитектурную целостность сооружения, дом отчима Матильда воспринимала как звучащий в конце военного марша довольно тупой и прямолинейный мажорный аккорд. К тому же очень громкий.

Громким было и ещё кое-что: лай Гомеша – стаффордширского терьера отчима Матильды. Пес увидел девушку через прозрачную стену гостиной и с энтузиазмом бросился ко входной двери, отчаянно виляя коротким хвостом и улыбаясь всей своей чудовищной пастью. Матильда называла ее «Бермудский рот», потому что считала, что в ней могла запросто бесследно исчезнуть собака какой-нибудь некрупной породы. К счастью, Гомеш использовал свою огромную пасть исключительно для еды, лая и очаровательной улыбки. На шее пса красовался белоснежный защитный конус. Несколько дней назад Гомешу удалили небольшую грыжу – и теперь он сидел дома, хотя обычно проводил время с отчимом в офисе.

Гомеш просто обожал Матильду, но она не разделяла его чувств. Отчим – военный в отставке – и все с ним связанное напоминало о том, что у Матильды когда-то был настоящий отец. Высокий худой саксофонист, умерший от рака, когда ей было семнадцать. От него ей досталась любовь к музыке, и из-за этой любви она так и не смогла простить матери, что та так быстро снова вышла замуж. Да ещё и за кардинально другого человека, у которого с отцом не было ничего общего. Матильда иногда думала, что ее мать начала встречаться с господином Диашем, ещё пока отец был жив, а Ыга, обладавший любопытством земной домашней кошки, знал это наверняка, потому что достаточно глубоко изучил сознание и матери Матильды, и Фелипе Диаша. Так что симпатий к отчиму Матильда не питала, а к его собаке и подавно. Но Гомешу было плевать, он просто любил людей, особенно тех, которых часто видел. И Матильда была его фавориткой.

Девушка вошла в дом и бросила сумку на пороге. Выбежавший навстречу пёс прыгал и крутился на месте, демонстрируя высшую степень блаженства, и Ыга внутри Матильды ещё раз поразился тому, насколько земные собаки удивительные звери. Их связь с людьми на уровне квантовой психики была неизвестна человечеству, и при этом являлась уникальной в этой и всех ближайших галактиках. Животное, вошедшее в квантово-психический симбиоз с доминирующим разумным видом. Животное, чьё развитие нельзя считать полноценным без присутствия человека. Преданность на уровне энергии. Правда, именно эта преданность не позволяла перевозить собак с Земли при помощи Каскада. После каскадного скачка собаки теряли рассудок из-за мгновенного разрыва квантовой связи с человеком. Но прямо сейчас Гомеш терял рассудок из-за того, что Матильда все-таки сжалилась и почесала его за ухом. Пес закрыл глаза и стал ритмично подергивать задней правой лапой, стуча когтями по полу.

– Ладно-ладно! – улыбнулась Матильда. – Вали обратно на диван, чудище.

Она хлопнула пса по боку, и тот с довольной мордой уселся рядом с девушкой, пока та снимала верхнюю одежду. Захватив на кухне бутылку сока, Матильда спустилась в подвал, где находилась керамическая мастерская её матери. Ыга внутри нее тяжело вздохнул: после работы в школе Матильда обычно либо работала на гончарном круге, либо практиковалась с виолончелью. И старый мын предпочитал второй вариант, потому что во время музыкальных занятий перехватить контроль над сознанием девушки было проще простого. С керамикой дела обстояли иначе: Матильда редко по-настоящему входила в состояние потока, когда гончарила, а если Ыге и удавалось взять ее под контроль, ему сперва приходилось мыть руки, а затем и раковину, чтобы не оставлять повсюду следов глины. И когда Матильда включила свет в мастерской и начала спускаться по лестнице, мын уговаривал себя, что всё получится и уж сегодня-то она точно как следует увлечется глиной, ее сознание подхватит поток, а Ыга заботливо перельет этот поток в Каскад. Да, именно так всё и будет.

Матильда включила в мастерской портативную колонку и нашла свой плейлист для работы – подборку лаунжа, который не отвлекал и позволял сосредоточиться. Сегодня она хотела погрузиться в свое второе любимое занятие и ни о чем не думать. Расслабиться. Просто находить аккуратную маленькую кружку в этом пока что бесформенном куске глины. Шмякнув глину на гончарный круг, Матильда аккуратно закрепила ее по краям и нажала на педаль. Кусок серой податливой массы закружился. Матильда смочила его водой и положила на него руки. Поверхность глины быстро стала гладкой и скользкой. Еще пара капель воды. Привычным движением Матильда оперлась на край чаши гончарного круга и зафиксировала ладонь. Прижала ее к будущей кружке и, не прекращая смачивать глину, стала слегка надавливать в нужном направлении, пока кусок не превратился в ровный цилиндр. Можно было намечать углубление. Матильда поставила большой палец в центр цилиндра и почувствовала, как мокрая глина скользит по подушечке. Слегка надавила.

Ыга ждал ровно этого момента. Он подался вперед занял место в сознании Матильды, а затем так же быстро скрылся в тени Каскада. У Матильды этот маневр вызвал ощущение, как будто она услышала что-то позади, но не до конца уверена, не показалось ли. Девушка вздрогнула и посмотрела на гончарный круг. Ровный глиняный цилиндр с аккуратным углублением посередине вращался по часовой стрелке. Следы от пальцев на покатых боках создавали спираль при вращении, и Матильда замерла, глядя на этот повторяющийся до бесконечности