Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

столик дрожал и, казалось, подпрыгивал ему в такт, а азариевый магнат Ан вопил во все горло что-то на родном кинклане с ошалелой улыбкой на бледном лице. Среди всего этого буйства спокойными оставались лишь двое: сам Элвис и посол вату, который сдержанно аплодировал, прикрыв глаза. Для земного музыканта все происходящее было привычно и нормально, как закаты и восходы на Шлае, хоть я никогда и не мог понять, как ему это удавалось, почему он не приходил в восторг от собственного величия и не впадал в истерический транс. А вот реакция посла вату оказалась для меня неожиданной. Начать хотя бы с того, что вату в принципе должны ненавидеть земную музыку. Когда она зазвучала в Каскаде, вату – от природы эмпаты – впитались в нее, как вода в губку. Эмоциональная заряженность земной музыки оказалась настолько сильной, что вату не могли просто пропустить ее через себя и посочувствовать ей. Они провалились в нее, как зазевавшийся астероид проваливается в гравитационную воронку ближайшей планеты. Вату вплелись в земную музыку и стали ее персонажами, ее нотами, каждым ее фрагментом и элементом – нарративным или музыкальным. Миллионами, миллиардами вату погружались в музыкальную плоскость бытия, отключаясь от реальности. И гибли миллионами и миллиардами. Те, кто погружался в слишком эмоционально заряженную музыку, погибал от эмоциональной перегрузки, те, кто сталкивался с технически совершенной и виртуозно исполненной музыкой, теряли рассудок от ощущения собственной беспомощности перед выверенными сочетаниями нот, которые проникали в нервную систему прямиком, минуя рассудок, и останавливали сердца, отключали легкие, блокировали синтез белков и гормонов.

После такого знакомства с музыкой популяция вату сократилась драматически, но менее чувствительные представители цивилизации, по удивительному совпадению оказавшиеся представителями правящих элит, успели принять меры и заблокировали доступ к Каскаду для всей своей расы. Ценой сохранения цивилизации оказалось возвращение в докаскадную эру. Но со временем отдельные представители расы сверхчувствительных эмпатов научились игнорировать музыку и бороться с ее влиянием на свою физиологию. Как им это удавалось? Кват его знает. Но факт остается фактом: вату стали медленно, но верно возвращаться в круг цивилизаций Основной Когорты – то есть тех, кто пользуется Каскадом свободно и без ограничений. Правда, пока это касалось только отдельных представителей вату – в основном дипломатов, промышленников и торговцев. Но Каскад был полон предсказаниями о том, что вату так никогда и не смогут полностью приспособиться к музыке. По этому поводу выступали главы цивилизационных делегаций и члены правительств. А я не участвовал в этом обсуждении. Я в это время на последние деньги купил магнитную пленку с какой-то земной песней и искал, где бы ее послушать.

– … и ты приглашён, сбежавший аэль. И твой друг тоже. Тоже, – голос Сэнто ГИГА, прозвучавший прямо у меня в голове, вырвал меня из размышлений, как накатившая на берег волна, которая слегка подмыла стену песочного замка, отчего тот сперва осел, а затем рухнул целиком.

– Я? Куда приглашен? С Восу-Раем? – я задал этот вопрос вслух, не сразу сообразив, что Сэнто ГИГА говорит со мной через Каскад. Но он услышал меня.

– Ан приглашает вас обоих на свой личный кочующий мир. Мир.

– Мне надо сперва поговорить с Элвисом.

– Он тоже будет там. Ан пригласил его провести турне по всему Конгломерату. Оно начинается через пять дней. Ты успеешь поговорить с Элвисом на корабле. Нам с тобой тоже надо кое-что обсудить, поэтому я предлагаю прогуляться. Соглашайся. Соглашайся.

И я согласился. То, что происходило на Вайна-Парайна дальше, я не стану описывать подробно. Скажу только, что Восу-Рай радовался как ребенок, когда его, всю свиту Сэнто ГИГА, азариевого магната Ана, а вместе с ним и посла вату, которого, оказывается, звали Нэский, перенесли на отдельного левиафана – того самого, в форме собаки, который служил Элвису сценой, и увезли куда-то за розово-фиолетовые облака.

Предложение Сэнто ГИГА проделать обратный путь до ближайшего космического лифта вдвоем пришлось очень кстати. Отказаться от такой возможности мог бы только безумец, ни разу не слышавший эфиры Сэнто ГИГА. Или посол вату.

Я довольно смутно представлял, как Сэнто ГИГА будет передвигаться по Псай в своем аквариуме. Он казался неповоротливым, громоздким и вообще-то довольно хрупким. Но знаменитый кайек не выказывал по этому поводу никаких опасений, поэтому я просто молча следовал за ним, когда он зашел в каскадный шлюз. Дрон-распорядитель проскрипел что-то невнятное, в ответ на это Сэнто ГИГА только повел рукой, и летающий разум просто перенес нас обратно на Псай. Но мы оказались не там, где я предполагал. Логично было бы выйти из каскадного шлюза где-нибудь неподалеку от нужного космического лифта, который доставил бы нас прямиком на личный кочующий мир Ана. Достаточно было бы небольшой прогулки по улицам Псай. Но мы оказались в месте, которое я сперва принял за грузовой отсек корабля-ковчега: мы вышли из Каскада на платформу, расположенную в середине огромного каньона, образованного двумя металлическими склонами. Они уходили вдаль до самого горизонта, исчезая в сероватой дымке. Сверху вместо привычного неба, но также высоко обнаруживался потолок, по виду тоже металлический. Склоны каньона были испещрены небольшими углублениями, проемами, дверьми, шлюзами и трещинами, из которых то и дело стремительно появлялись одетые в архаичные скафандры рабочие. Они проносились между стенами и исчезали в других дверях, воротах, проемах и расселинах. В этом постоянном движении было что-то от насекомых. Я стоял на месте, задрав голову, разглядывая удивительное место, в котором оказался, а Сэнто ГИГА просто поплыл вперед, не обращая внимания на царивший вокруг организованный хаос.

– Не отставай, сбежавший аэль. Нам надо кое-что обсудить. Обсудить.

Я догнал левитирующий невысоко над дном каньона аквариум и его диковинного обитателя и пошел рядом с ним, не переставая крутить головой по сторонам. Сэнто ГИГА продолжал молчать, отчего мне скоро стало не по себе, и я уставился под ноги. Мы двигались довольно быстро, с учетом того, что мой спутник просто лежал в своем аквариуме и неизвестно как им управлял. Я не решался нарушить тишину и ломал голову над тем, что же он хотел обсудить. Скорее всего – мою коллекцию записей земной музыки.

– Что ты думаешь о земной музыке? Музыке, – внезапно произнес кайек.

– Ага, я так и знал! – слова как-то сами вывалились из меня. Прозвучало это так, словно я уронил сумку с бутылками с милкшейком, и они все до единой разбились на мельчайшие кусочки. – В смысле, я почему-то так и думал, что речь пойдет о земной музыке, Сэнто ГИГА.

– Ты можешь называть меня Хоог. Хоог, –