Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

ждать и проверять, насколько хорошо слушается его тело с новой «прошивкой». Он оттолкнулся обеими ногами, оперся левой рукой о перила лестницы и махнул вниз с высоты больше пяти метров. Гомеш был сбит с толку уже тем, что знакомый человек вдруг перестал быть собой. Матильда, которая уже была не Матильда, снова изменилась, и у Гомеша осталось два варианта: атаковать это существо, излучающее совершенно непонятную, чужую ауру, либо бежать. Пес выбрал первое. Он напружинился и бросился вперед, готовясь оттолкнуться задними ногами, прыгнуть и вцепиться зубами в горло чужаку, но за мгновение до того, как Гомеш прыгнул, Матильда тоже прыгнула. Ее ноги, обутые в легкие домашние тапочки, промелькнули над головой пса и задели его уши, когда он уже привстал. В следующий миг с первого этажа послышался удар о пол и быстрые шаги. Хлопнула дверь, ведущая в мастерскую. Гомеш опешил на мгновение и огляделся по сторонам. Надо было что-то делать. Чужак отступил, убежал, а значит – испугался. Догнать и убить!

Пес бросился вниз по лестнице, в самом конце спуска запутался в собственных лапах и ветеринарном конусе, приземлился мордой на пол первого этажа. Боль кольнула его в челюсть, но Гомеш ее почти не заметил. Он бросился к мастерской, пробуксовывая лапами по скользкому полу. Догнать чужака, убить! Дверь закрылась, но пёс, проживший в этом доме уже много лет, знал, как открыть ее, цепляя лапой за самый угол.

Ыга приземлился на гладкий пол и удовлетворенно заметил, что эта часть плана прошла гладко. Ловкость и скорость превратили падение с пяти метров в мягкий прыжок и аккуратное приземление. Повинуясь привычке чужого навыка, Ыга вытянулся вверх и расставил руки в стороны, но в следующий миг одернул себя и бросился к мастерской. Распахнул дверь, слетел вниз по лестнице и в два прыжка преодолел расстояние до гончарного круга. Ыга сосредоточился и постарался успокоиться. Нужно было привести дыхание Матильды в норму и успокоить ее колотящееся сердце. На это ушло еще какое-то время, и в тот момент, когда со стороны двери послышался странный скребущий звук, старый мын брызнул водой на заготовку, положил на нее руки, нажал на педаль гончарного круга и…

Матильда почувствовала, как мокрая глина скользит по подушечке большого пальца. Слегка надавила. Палец пошел глубже, проделывая в будущей кружке отверстие нужной глубины. Затем осторожно надавила на внешнюю стенку указательным пальцем, и стала вытягивать ее вверх, медленно и плавно, не торопясь. Но окончательно сосредоточиться на процессе она не могла, ей мешало странное ощущение в правой стопе, словно она сильно топнула по полу и ушибла подошву. Девушка приподняла ногу и потрясла ей в воздухе, ощущение стало слабее, но не ушло. Матильда пожала плечами, подумала, что просто отсидела ногу – табуретка у гончарного круга была не самая удобная, ее давно пора было заменить, – и вернулась к работе, как вдруг со стороны лестницы послышался какой-то шум, и в мастерскую по ступенькам скатился Гомеш, пытаясь одновременно лаять. Ветеринарный конус перекрутился на его шее и съехал немного на глаза, отчего псу приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть вперед. Гомеш выбежал на середину комнаты и уставился на Матильду, которая испуганно обернулась, но увидев собаку рассмеялась.

– Вот ты идиот! – хохотнула Матильда. – Не хватало еще чтобы ты себе шею на лестнице сломал с этим конусом. Что мне тогда делать с тобой? Закопать в саду и сказать Фелипе, что ты пал смертью храбрых в неравном бою с этой штуковиной? – нелепость собаки и ее придурковатый вид развеселила Матильду, и она встала с табуретки.

Пес попятился, пытаясь понять, что же опять произошло и почему Матильда снова стала собой, ведь минуту назад она совершенно точно была каким-то невероятным чудовищем в человечьем обличье. Гомеш чувствовал это, он был уверен, что все так и было. Но Гомеш кроме всего прочего был собакой и жил только настоящим. Будущего, как и прошлого, для него не существовало. Были лишь привычки, выработанные хозяином, и гены, доставшиеся от предков. И сейчас и гены, и привычки говорили о том, что Матильда – прекрасный, восхитительный, приятно пахнущий человек, который не обижает Гомеша, хотя и не чешет его за ухом так часто, как он просит. Тряхнув головой, отчего воротник съехал еще ниже на глаза, пес подошел к девушке и улыбнулся своей жуткой пастью, отчаянно виляя хвостом.

– Идиоооот! – ласково протянула Матильда, поправила Гомешу воротник и почесала его за ухом. – Ой, чёрт! – спохватилась она, когда поняла, что только что испачкала пса мокрой глиной. – Чёрт, псина! Ох… быстро, пошли в ванну!

Матильда выбежала из мастерской в сопровождении довольного пса, который был счастлив такому вниманию к своей скромной персоне. На гончарном круге осталась незаконченная кружка.

Ыга вернулся в свое тело в тот момент, когда перенес сознание Матильды обратно в мастерскую. Для него Каскад всегда был открыт, как и для любого существа, имеющего биологическую связь со вселенской сетью. Но почему устройство на Земле не смогло подключиться к Каскаду, было загадкой. Ыга снова нырнул в Каскад и дотянулся до блока управления своей станцией, откуда тут же попробовал отправить аппаратный сигнал на каскадный передатчик в облаке Оорта в Солнечной Системе. Ответа не было, передатчик молчал. Проверив еще несколько точек входа Ыга подтянул нижнюю часть лица к верхней – поморщился – и тяжело вздохнул. Похоже, Каскад вокруг Земли был заблокирован для небиологического подключения. Другими словами, корабли и другие устройства погружения и выхода из Каскада не работали в приличном радиусе вокруг Земли. Попасть туда теперь можно было только с помощью физиологических навыков, доступных исчезающе малому количеству представителей Конгломерата Айх-Варап. Для Ыги это значило две вещи: во-первых, Сэнто ГИГА больше не сможет выходить в эфир, а во-вторых, услуги мына только что стали значительно дороже.

Red Hot Chili Peppers

Walkabout

Когда выступление Элвиса закончилось, пару мгновений над Вайна-Парайна висела оглушительная тишина. Я слышал, как кто-то на другом конце нашей платформы вдохнул очередную порцию небула-коктейля. Но в следующий миг атмосфера газового гиганта наполнилась овациями, от которых даже плотные сумеречные облака, подсвеченные сиянием Гайна – второй луны – Вайна-Парайна, брызнули во все стороны. Я сам в какой-то момент понял, что кричу и хлопаю крыльями, как какая-нибудь ошалевшая земная чайка. Но меня охватил такой восторг, что ничто вокруг не имело значения. Элвис снова сотворил свое чудо.

Сэнто ГИГА крутился в своем контейнере, как молочный коктейль в миксере, Восу-Рай подпрыгивал на месте, отчего