На страже мира - Илона Эндрюс

У меня ушло почти полчаса, чтобы добраться до дома квиллонца. Владельцы одной из лавок указали мне на дверь, но она находилась на третьем этаже, поэтому мне пришлось искать путь наверх, а затем по каменным мосткам пробираться на террасу. Квиллонцы – замкнутая раса, гордая, склонная к драматизму, а если загнать их в угол – к жестокости. Пару раз представители этого вида останавливались в гостинице моих родителей, и, пока все шло своим чередом, они вели себя вполне дружелюбно, но стоило возникнуть самой крошечной проблеме – тут же повышали голос. Мама не любила иметь с ними дело. Она была очень практичной: если вы обращались с проблемой, она разбирала ее и придумывала, как решить. Насколько я помнила, квиллонцы не всегда хотели, чтобы их проблемы решались. Порой им просто нужен был повод поднять когтистые лапы к небу, воззвать к своим богам и вести себя так, словно наступил конец света.

Мой отец умел найти к ним подход. До того как стать хозяином гостиницы, он был очень успешным мошенником, поэтому превосходно разбирался в людях и ловко обводил вокруг пальца наших самых трудных гостей. Вскоре они уже слушали его, открыв рот. Я попыталась вспомнить, что он говорил мне по этому поводу. Что же там было? Что-то о пьесах…

Я пересекла террасу и подошла к каменному, очень узкому мосту без перил, ведущему к балкону и двери из темного дерева. На двери виднелись такие глубокие выбоины, словно кто-то, обладающий сверхчеловеческой силой и острыми, как бритва, когтями, в бешенстве ее атаковал. Я прищурилась. Царапины слились в надпись, повторенную на нескольких распространенных языках. «НЕ ВХОДИТЬ». Замечательно.

Я наклонилась и глянула вниз – высота не меньше пятидесяти футов. Если квиллонец выскочит из-за своей двери и сбросит меня с моста, я точно погибну. Превращусь в блинчик.

Фурия заскулила.

Я подняла ее и не спеша пошла по мосту. Она могла пойти и сама, мне просто хотелось держать что-нибудь в руках.

Шаг, еще шаг. Я вышла на балкон и постучала. После первого же удара дверь распахнулась, и передо мной возникла темная фигура. Я увидела два светящихся белых глаза и рот, усеянный острыми зубами.

Рот открылся, и низкий голос проревел:

– Убирайся!

После чего дверь с грохотом захлопнулась всего в нескольких дюймах от моего носа.

Я моргнула. Серьезно? Кажется, порыв воздуха был таким сильным, что мои волосы всколыхнулись. Я постучала еще раз.

Дверь распахнулась, отброшенная в сторону мощной рукой, и перед моим лицом щелкнули зубы.

– Что? Что тебе нужно? Я должен тебе денег? Так ведь денег нет! У меня ничего нет!

– Мне нужен шеф-повар.

В ответ последовала обиженная пауза.

– Так вот оно что. Ты пришла надо мной поиздеваться.

Темные губы приподнялись, обнажая клыки размером с мой мизинец.

– Может быть, я ПРИГОТОВЛЮ ТЕБЯ НА УЖИН!

Шерсть Фурии встала дыбом. Из лап выскочили страшные когти. Рот открылся неестественно широко, обнажив четыре ряда острых, как бритва, зубов. Она щелкнула зубами и издала пронзительный вой:

– А-а-а-ав!

Потрясенный квиллонец отшатнулся и закричал.

Фурия, все еще сидя у меня на руках, щелкала зубами так молниеносно, словно хотела укусить воздух. Если он снова попытается захлопнуть перед нами дверь, она порвет его на конфетти.

– Хватит, вы оба! – рявкнула я.

Фурия закрыла рот.

Квиллонец привалился к дверному проему.

– Так чего ты хочешь?

– Мне нужен шеф-повар, – повторила я.

– Святая Матерь Мщения, ладно. Заходи. Маленького демона тоже можешь взять.

Я последовала за ним через дверной проем в узкий коридор. Стены были покрыты копотью, за долгие годы въевшейся в штукатурку. Коридор вел в столь же грязную гостиную. Стекла в окнах были давным-давно разбиты, и из верхней части рамы торчал один темный осколок. По углам лежала грязь, как дюны в пустыне. Посреди комнаты стоял обшарпанный диван, из прорех в обивке которого торчал грязный пенопласт. Перед диваном в обгоревшем металлическом ведре лежала груда деревянных щепок. Квиллонец, должно быть, разжигал огонь в ведре, когда холодало.

Сквозняк принес кислую отвратительную вонь. Следуя за хозяином, я выглянула в окно. Внизу стояли огромные бетонные чаны. Один, похоже, был с известью, а другой – с какой-то темной субстанцией. Три оставшихся – с красителями: красным, синим и желтым. Высокие птицеобразные существа бродили по чанам с красителями, перемешивая что-то ногами. Скорее всего, это кожевенная мастерская, а значит, в другой цистерне наверняка содержится птичий помет. Ветер вновь поднял противную вонь, и, закрыв нос и рот рукой, чтобы не задохнуться, я прошла в следующую дверь.

Передо мной предстала, казалось бы, нетронутая кухня. Дешевые деревянные шкафчики были такими чистыми, что просто сияли. Столешницу из цельного куска простого камня отполировали почти до зеркального блеска. В углу, рядом со старенькой, но чистой плитой, стояла разделочная доска – просто кусок дерева, – на которой лежали три ножа. Контраст был столь заметным, что я украдкой бросила взгляд назад на гостиную, дабы убедиться, что мы все еще в одном и том же месте.

Квиллонец повернулся ко мне, и я наконец увидела его на свету. Несмотря на небольшую сутулость, он возвышался по меньшей мере на семь футов. Короткий шоколадно-коричневый мех, покрывающий его мускулистое тело спереди, на спине переходил в густой лес шипов в фут длиной. Вот почему хозяева гостиниц звали их квиллонцами[1]. Истинное название было слишком сложным для произношения.

Его туловище отдаленно напоминало человеческое, но толстая мускулистая шея была длинной и выпирала. Треугольная собачья морда заканчивалась острым черным носом. Руки имели по четыре длинных и изящных пальца, на каждом – когти длиной в два дюйма. Я вспомнила, что квиллонцы – хищный вид. Они не охотились на людей, но были не прочь порвать кого-нибудь на части.

– Что ты знаешь? – спросил он, вперив в меня пристальный взгляд.

В дверях его глаза казались полностью белыми, но теперь я заметила бледно-бирюзовую радужку с узким черным зрачком.

– Ты был «Красным ножом», но лишился сертификата, потому что, возможно, кого-то отравил.

– Я никого не травил. – Квиллонец покачал головой, и его иглы зашуршали. – Я объясню, а потом ты можешь уйти, хлопнув за собой дверью. Я работал в «Голубой Жемчужине» на Бухарпуре. Не ожидаю, что ты знаешь об этом месте, поэтому поверь на слово – это был блестящий ресторан в умопомрачительно роскошном отеле.

Я охотно верила. Имплантат, который позволил ему говорить по-английски, явно был высокого качества.

– Мы устраивали гала-ужин для соседней системы. Три тысячи существ. Я отвечал