Клятвы и руины - Хелен Шойерер

блеснул голубой драгоценный камень, и Тея сама не заметила, как направилась к нему. Она бросила сумку на пол и подняла украшение, вертя его в пальцах.

Сапфир. На пиру у короля Артоса в Харенте она видела, как подобные украшали изящные шеи благородных дам.

Хоторн хранил ожерелье другой женщины. От этой мысли внутри у нее все болезненно сжалось, и на языке она ощутила горький привкус. Хоторн хранил ожерелье другой женщины прямо у себя в доме. Куда он никого не впускал.

Неужели она была так глупа, раз думала…

Тея бросила украшение, словно обожглась. Она запретила себе развивать эту мысль, поддаваться той вспышке ревности, что разгоралась внутри. Хоторн – ее наставник, на этом все. Он мог делать что угодно и с кем угодно.

Успокаивая мысли, она подхватила сумку и прошлепала в тускло освещенную спальню.

У дальней стены ее ожидала узкая койка.

Ей пришлось принять неизбежное, и это остудило пыл Теи. «Да постель Дакса и то лучше, чем это», – подумала она.

Радуясь тому, что хотя бы Хоторна нигде не было, она скинула ботинки и отправилась в ванную. Она мечтала умыться и улечься на свою койку, не встречаясь с ним.

Однако, когда она открыла дверь, из комнаты хлынул свет.

Перед ней стоял обнаженный Уайлдер Хоторн, за исключением прижатого к паху полотенца. В серебристых глазах пылала злость.

Фурии, она прекрасно помнила, как выглядело его точеное, покрытое татуировками тело, но видеть его своими глазами практически обнаженным и с блестящими на коже каплями воды – совсем другое дело.

«О боги…»

При виде Хоторна щеки ее залились румянцем. Внизу живота затягивался узел желания, пока она рассматривала его влажные спутанные волосы, широкие плечи, рельефный живот…

– Что ты делаешь? – прорычал он, продолжая прижимать полотенце.

У Теи перехватило дыхание: взгляд ее проскользнул по загорелой коже к его животу, где полоска темных волос, словно стрела, спускалась к…

– Я…

– Продолжай, принцесса.

Тея ожидала, что в ней поднимется волна ярости, готовилась ощутить, как в ней зарождается молния, однако сейчас внутри нее бурлила не магия.

В ней растекалось желание.

– Нужно повесить замок на дверь, – выдавила она, заставив себя поднять взгляд.

Он протиснулся мимо нее, за ним потянулся шлейф опьяняющего аромата розового дерева и кожи.

– Нет, не нужно, – буркнул он. – В следующий раз стучи.

Тея попыталась подыскать остроумный ответ, однако все мысли вылетели из ее головы, когда он пошел дальше, легко коснувшись ее своей горячей кожей.

Глаза ее скользнули по татуировке, что тянулась вдоль его позвоночника. Темная, красивая, на языке, что она не понимала, – как и его.

Однажды он сказал ей, что значит эта надпись: «Величие в смерти, легенда – бессмертна». Те же слова выгравированы на ее кинжале.

– Встаем на рассвете и с первыми лучами солнца отправляемся в конюшню, – хрипло произнес он. Пока он направлялся вглубь комнаты, его сильные мышцы играли при каждом шаге.

Он даже не потрудился прикрыть изгибы своих мускулистых ягодиц.

От этого вида во рту у нее пересохло.

Тея все смотрела и смотрела, как он шел в спальню в свете свечей из ванной.

Освещения было достаточно, чтобы Тея увидела, как он отбросил полотенце и скользнул под одеяло. Теперь она знала ответ на свой вопрос: он спал обнаженным.

Глава 6

Уайлдер

Проснувшись на следующее утро, сонный Уайлдер обнаружил, что она уже ушла. Ее койка была аккуратно застелена, в воздухе витал слабый аромат морской соли и бергамота – единственный след ее присутствия. Как ей удалось проскользнуть мимо него и не разбудить? Обычно он спал чутко и просыпался от любого шороха, сразу вскакивая на ноги и хватая оружие.

Натянув штаны, он прошлепал в гостиную. На столике под сапфировым ожерельем, что вчера вечером Уайлдер собирался убрать в ящик, он обнаружил клочок пергамента:

«Встретимся в конюшне».

Она не подписала записку, лишь нацарапала молнию под текстом. Он почти рассмеялся.

Почти.

Однако он покрутил в руке драгоценное ожерелье, злясь, что почувствовал необходимость рыться в старых вещах, чтобы его найти. Беспокойный сон лишь усугублял состояние, ему было сложнее держать внутреннюю оборону от внешнего мира. Копание в прошлом не приведет ни к чему хорошему – это он знал очень хорошо. Но все же Уайлдер не решился закинуть украшение в захламленный ящик стола. Тихо выругавшись, он швырнул его обратно на стол.

Когда первые лучи солнца окрасили небо, Уайлдер добрался до конюшен. Он думал о том, чувствовала ли Тея ту же пустоту внутри, что и он. Ему так хотелось проснуться с ней в своих объятьях. Он представлял, как прижимает к своей груди, входит в нее медленно и глубоко, словно в их распоряжении все время мира.

Мечта. Не более того.

Он уже позволял эмоциям взять над собой верх, и ничего хорошего из этого не выходило. Пора взять себя в руки и поставить точку.

Ему еще предстояло сделать из нее Боевого Меча.

Уже смирившись с предстоящим тяжелым утром, он глубоко вдохнул свежий воздух и шагнул в конюшню.

А затем резко остановился, услышав голоса из кладовки с амуницией.

– …был таким дураком, Тея. Я не понимал, что говорил.

Усталым голосом Тея ответила:

– Это уже не имеет значения, Ван.

«Ван? Что еще за Ван, черт возьми?»

– Нет, имеет. Я был не прав. Я не должен был говорить те слова, называть тебя…

– Забей.

– Не могу.

– Почему, черт возьми? – огрызнулась Тея. – Прошло уже больше шести лет. С чего вдруг это стало важно?

Стоя у входа в конюшню, Уайлдер напрягся. С кем она разговаривала? Кто они друг другу? И, самое важное, что такого этот ублюдок сказал ей, за что извинялся? Уайлдер до хруста сжал кулаки.

– Потому что, – продолжал Ван, – ты до сих пор мне небезразлична. Я вижу, какой женщиной, каким воином ты стала… И я больше не боюсь. Я тобой горжусь. И хочу быть с тобой.

Уайлдера будто окатили ледяной водой, а в груди его, словно гадюка в гнезде, расползалось липкое, неприятное чувство. Он представил, как этот придурок, кем бы он ни был, касается ее, целует…

Вдруг Уайлдер оказался у двери в конюшню. Взглянув на парня, он узнал в нем Эвандера, ученика Мастера Конюшни, который тянулся к Тее.

Она легко высвободилась из его хватки и встретилась взглядом с Уайлдером. Казалось, она нисколько не удивилась, увидев его здесь.

Эвандер же резко обернулся и, осознав, кто стоит в тени дверного проема, побледнел.

– Боевой