Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

дна три медяка. Взвесив монетки на ладони, старуха убрала две из них обратно в кошель, а третью с важным видом опустила на протянутую ладонь танцовщицы и не без сострадания в голосе сказала:

– Возьми, милая, ты это заслужила. Бери, бери скорее.

Пожертвовав целую монету, старуха весьма уместно проронила пару слезинок.

Женщина сжала в кулаке добытый с риском для жизни медяк и глухо пробормотала:

– Большое спасибо…

«Большое спасибо»… Но где же та богатая девица, что обещала ей десять золотых? А та, бранясь, уже давно ушла.

Прихрамывая на окровавленную ногу, танцовщица поковыляла следом за госпожой в надежде догнать ее и напомнить об обещанной награде. Однако один из слуг молодой госпожи толкнул женщину и принялся поливать ее, лежавшую на земле, такой громкой бранью, что было слышно даже на соседней улице:

– Какое невезение! Наша госпожа день и ночь думает о том, как бы не потерять дитя, а тут ты заливаешь все кругом своей кровью! Да если бы наш господин узнал об этом, он бы до смерти распереживался! И у тебя еще хватает наглости требовать награду? Ну и что, что ты сплясала? Благодари Небо, что твоя кровь не забрызгала одеяние молодой госпожи, а не то… не отделалась бы так легко! Проваливай!

Слуга наносил все новые удары ногами, но он служил одной из самых влиятельных семей в Линьи, поэтому никто не решался вступиться за танцовщицу. Она корчилась на земле от боли, пытаясь уползти, как жалкий недодавленный муравей.

Никто не желал ей помочь… Никто не хотел платить ей за представление ни гроша…

Она танцевала для них, рискуя жизнью, а взамен получила лишь потертый медяк.

А давшая монетку сердобольная старуха сказала, что большего она и не заслужила.

Танцовщице не было обидно за себя. Однако за сегодня она заработала всего один медяк, и много ли она сможет на него купить? Только лепешку без начинки, на миску каши уже не хватит. Кроме того, с раненой ногой завтра она не сможет выступать, и что тогда станет с ее сыном?.. Он совсем маленький и к тому же очень худенький, ему нельзя голодать…

Тут женщина не выдержала и, сжавшись в комок на грязной мостовой, горько зарыдала. Зеваки лишь повздыхали, слушая ее хриплые надсадные всхлипы, и стали потихоньку расходиться.

Из толпы внезапно вынырнул грязный и дурно пахнущий маленький мальчик.

Мо Жань мчался к своей матери и ревел, как загнанный зверек:

– Мама! Мама!!!

Подбежав, Мо Жань упал на нее с объятиями.

Безродный мальчишка обнимал свою мать-нищенку, будто муравьишка, что цепляется лапками за тонкую былинку, будто выброшенное в стремительную реку по окончании обряда соломенное чучело, что цепляется за ряску.

Когда танцовщица увидела его, в ее глазах промелькнуло изумление, смешанное со смятением. Стоило слабой женщине вспомнить о своей материнской роли, как она сразу собралась с силами и перестала плакать. Их жизнь и без того тяжела: каждый день приходится засыпать словно в преисподней, а просыпаться в чистилище. Ей не хотелось, чтобы собственный ребенок видел ее слабой и беспомощной.

Слезы на ее щеках еще не успели высохнуть, но она поспешно натянула на лицо улыбку и сказала:

– Ой-ой-ой, только погляди на себя! И откуда ты здесь взялся? С мамой все в порядке, просто немножечко поранилась… Вот, гляди…

Женщина сунула мальчику в ручку медяк, который крепко сжимала в своей вспотевшей ладони.

В ответ Мо Жань только замотал головой. По его маленькому грязному личику одна за другой бежали дорожки слез.

– Этого хватит на целую лепешку! Иди… Иди купи. Мама подождет тебя здесь, а потом вместе пойдем домой.

Домой? Куда? В тот полуобвалившийся дровяной сарай? А может, в тот загон для овец, откуда их выгнали, позволив переночевать там пару дней?..

Мо Жань задыхался. Его глаза сверкнули, когда он сказал:

– Матушка, посиди здесь, я сейчас.

– Ты куда собрался?.. Не безобразничай…

Но Мо Жань уже отбежал в сторону. Подобрав с земли один из ножей, он начал кричать своим тонким, звонким голоском, чтобы снова привлечь внимание расходящихся зрителей.

– Эй, дяденьки и тетеньки, молодые господа и барышни, пожалуйста, не уходите! Не уходите! Сейчас вы увидите еще одно представление! Прошу уважаемых господ почтить этот маленький трюк своим вниманием и поглядеть…

Мо Жань с младенчества обладал немалой духовной силой и был одареннее обычного человека без всяких способностей, хотя еще ни дня не занимался духовными практиками.

Мальчик схватил прочный и острый нож двумя руками, напрягся и с яростным выкриком сломал его пополам, после чего швырнул обломки на землю.

Люди кругом языки проглотили от изумления. Больше всех поразились несколько совершенствующихся, которые стояли в толпе зевак.

– А этот малыш неплох!

– А теперь еще кое-что! – выкрикнул Мо Жань, схватил сразу два ножа и тем же способом сломал оба разом.

– Здорово! – Кто-то в толпе захлопал.

– А теперь три сразу!

Мальчик один за другим подбирал с земли ножи и складывал их друг на друга. Чем больше становилась стопка, тем тяжелее было ее переломить и тем азартнее шумела толпа.

– Уважаемые господа и госпожи, братцы и сестрицы, киньте мне немножко монет, и я добавлю еще.

Люди жаждали зрелища, а потому один за другим доставали ненужные мелкие монетки и швыряли на землю к ногам мальчика.

Ради этих медяков Мо Жань увеличивал количество ножей в стопке, пока его израненные, кровоточащие руки еще были в силах их сломать. Когда же он больше не смог продолжать представление, стервятники разочарованно захлопали своими черными крыльями и разлетелись в разные стороны.

Мо Жань собрал с земли все медяки и, бережно зажав их в грязных окровавленных ладошках, подошел к матери, которая пораженно смотрела на него полными слез глазами.

– Матушка, – улыбнулся мальчик, – здесь хватит, чтобы купить для тебя снадобье.

Женщина больше не могла сдерживать кипучие слезы.

– Сынок… Славный мой, хороший сынок… Дай маме взглянуть на твои ручки…

– Со мной все хорошо… – Искренняя лучезарная улыбка мальчика обожгла болью материнское сердце.

Она сгребла маленького Мо Жаня в объятия и, всхлипывая, произнесла:

– Какая же у тебя бездарная мать, даже не может позаботиться о тебе как следует… И тебе, совсем еще малышу, приходится так страдать…

– Это пустяки, – спокойно ответил Мо Жань, прижимаясь к матери. – Матушка, когда ты со мной, я совсем не страдаю… Мы с тобой всегда будем вместе, а когда я вырасту, обязательно сделаю так, чтобы тебе хорошо жилось.

Женщина улыбнулась и вытерла глаза.

– Неважно, если наша жизнь не станет лучше. Главное, чтобы ты вырос здоровым и счастливым, мне большего