Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

в этот день, так как он напоминает мне о чёрном варварстве, насильно разделившем нашу страну целый век назад. Позволить стране опуститься в хаос – постыдный поступок моих предшественников, и я вижу своим долгом восстановить историческую гордость своего народа”, – официально заявил министр иностранных дел Королевства Дроу. Посольство Республики составило в ответ ноту протеста».

Сепиру швырнула газету обратно на стол.

– Дело скверное, Королевство продолжает наглеть. Ну так что? Ты же меня не за этим позвал?

– Аурелий пошёл на поводу у князя Мешерие. – Пьерше сделал паузу, чтобы до неё дошло. – Чтобы строить крепость на северном побережье.

– Что? Что-о-о?

– Только не беги к нему, он и так кричал не своим голосом. Я всерьёз опасаюсь за его рассудок.

Сепиру бессильно выругалась.

– Как вообще всё произошло? – Её кулак в ярости врезался в стену. – Этот мерзкий старикан… да что он себе позволяет?! Совсем голову от жадности потерял: я уже узнала, он вложил средства в северную сеть дирижаблей, но просчитался. И теперь хочет покрыть расходы, прогоняя через неё материалы для крепости.

– Вот бы ты это сказала Аурелию вчера!

– Как же он его послушался? Он же прекрасно понимает, что нам нужно укреплять границы с дроу. Его отец только этим и занимался: в армию вкладывался, всё старался приструнить Королевство. Если Республика потеряет суверенитет, мы лишимся льготного выхода в Торговое море. Это будут не только колоссальные убытки, но и падение международного престижа!

Пьерше вздохнул, соглашаясь. Кофе во рту потеряло свой приятный привкус. Граф был зол сам на себя, на свою оплошность минувшей ночью. Князь Мешерие очень хитёр, он это знал. Знал и допустил халатность! Нельзя было оставлять Аурелия одного!..

– Сепиру, я не знаю, что происходит с Аурелием, честно. Возможно, об этом лучше поговорить с Кэрелом, он же занимается этими… социальными исследованиями. Пока что я сделал только один вывод: мы должны поддерживать Аурелия. Иначе всё потеряем. Пусть что-то идёт не так, как нам хочется, нельзя сейчас наседать на него. Он не в том состоянии.

– Иначе князь Мешерие воспользуется этим и совсем оттеснит нас, – мрачно закончила Сепиру.

– Да, – кивнул Пьерше. – Пока что затаимся и попробуем собрать на него какой-нибудь компромат. С таким противником с наскоку не справишься. Ладно, прочитай-ка ещё вот это. – Улыбнувшись, он развернул газету в другом месте.

С превеликим удовольствием граф наблюдал, как сошедшиеся на переносице брови Сепиру секунда за секундой в изумлении поднимаются: «…Несмотря на то количество прошений и вопросов, которые мы ежедневно направляем нашему правительству, сегодня можно с уверенностью сказать, что в нашей стране сделан шаг вперёд. С первого числа второго летнего месяца на должность министра просвещения будет назначена баронесса Сепиру Шертхесс. Напомним, что баронесса Шертхесс всегда была активна в прессе, как никто другой, – её статьи “О плачевности женского образовании” и “Школьный досуг” не читал только тот, кто не интересуется общественной жизнью вообще. Мы желаем новому министру побед и энергии на её нелёгком, но, без сомнений, благородном пути оздоровления родины. Остаётся лишь надеяться, что изменения коснутся не только образования, но и жизни в Белой империи в целом. А как же иначе, если молодой император подаёт для этого самые яркие надежды, отметив своё правление первым министром-нордианкой? Да благословят Близнецы-Создатели своим дыханием путь Аурелия Табриесса!»

– Это так мило, – рассмеялась Сепиру от радости. – Кэрел старается изо всех сил.

– Да, расхваливает, как только может, так что нам тоже следует стараться. Ну что, кофе выпьешь?

– Нет, я лучше поеду. И так задержалась у тебя, – помотала головой баронесса. – Мне ещё с моим министром воевать, а то, говорят, он за сердце схватился, когда узнал, что на его место женщину посадят.

– Да ты их одной силой взгляда построишь, и Дара никакого не надо, – хохотнул Пьерше. – Вообще я отчасти с ним согласен: тебе точно нельзя в начальники. Уж больно сурова. Ай!

И, увернувшись от шутливого замаха Сепиру, граф проводил её весёлым взглядом. Всё-таки день начинался неплохо.

* * *

Башня, на вершине которой проявляли лунные чернила, представляла собой высокое тонкое сооружение, почти шпиль, отстоящий от дворца на несколько метров и соединённый с ним узким мостом. На огороженной перилами открытой площадке всегда было ветрено, и лист бумаги, найденный в тайнике, дёргался в руках Аурелия и трепетал. Борясь с непослушной бумагой, император зафиксировал её на специальном возвышении, выточенном из цельного куска гранита. Стол матово мерцал в ярком сиянии восходящей луны, окружённой синей дымкой.

Хлопая ладонями по шерстяному плащу, чтобы согреться, Аурелий ходил кругами по площадке. Он ловил себя на том, что ему одновременно и хочется, и страшно узнать правду. Что-то исподволь подсказывало ему: она будет тяжела – должно быть, сказывалась пронизывающая всё его детство паутина недомолвок между родителями. Почему-то Аурелий при отце остерегался даже упоминать матушку. Чувствовал, что так надо, иначе быть беде. А потом привык. Но тоска по материнской любви, сейчас он понимал, всегда теплилась в нём. Просто она вросла под кожу, и он стал считать её частью себя.

Скрипнула лестничная дверь, и к нему поднялась Сепиру, одетая в кожаный охотничий костюм.

– Ты звал меня?

– Да. Скажи честно: я вас сегодня разочаровал? – Аурелий прямо взглянул на Сепиру, чтобы у неё не было возможности солгать.

Баронесса вздохнула.

– Всё в порядке. Пьерше не обиделся. Он сказал, что мы должны тебя больше поддерживать.

– Мне очень стыдно, что я на него сорвался, – грустно признался молодой император.

– Помнишь, с каким участием ты однажды отнёсся к нам с Пьерше и Кэрелом? – Сепиру подошла к нему, становясь плечом к плечу. – У каждого из нас свои тайные печали. Но тогда ты согрел нас своим теплом. Показал, как мы важны тебе. И теперь мы хотим отплатить тем же. Мы всегда будем на твоей стороне.

– Спасибо. – Слабая улыбка тронула губы Аурелия.

– Ты тот, кто собрал нас всех вместе. Предназначение Табриесса – смотреть вперёд и предугадывать будущее, хранить и защищать свой народ, вести его вперёд мудрой и обуздывающей рукой.

– Это избитые строчки из учебника.

– Но разве история не подтверждает их?

Аурелий вздохнул. Чем он был лучше других? К мысли, что его персона незаменима, Аурелий привык давно – но внутри он никогда не чувствовал себя особенным. Ему часто казалось, что напористый Пьерше или деятельная Сепиру, да даже непроницаемый Кэрел подошли бы гораздо лучше на роль императора, чем он сам. Кто решает, что и кому делать в этом мире? Статус. Достижения. Талант. Они ничего не говорят о том, что чувствует их обладатель. О том, с