Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

– Знаешь, зачем я тебя позвал на самом деле? – Император повернулся к баронессе, заглядывая в её льдистые, светло-голубые глаза.

– Зачем?

– Не хочешь выйти за меня замуж? – Аурелий через силу улыбнулся, чтобы предложение руки и сердца не напоминало из его уст похоронный обет.

– Ты серьёзно?

Она не выглядела удивлённой. Сепиру вообще редко удивлялась, предпочитая эмоциям действие. И сейчас она всего лишь задала вопрос, уточняя его мысль, а не подвергая её сомнению.

– Тебя я хотя бы знаю. Пусть мы и не влюблены, я думаю, нам было бы легко создать семью… и понимать друг друга. Мы могли бы обо всём договориться и не требовать друг от друга слишком многого.

– Аурелий, ты… – Сепиру вздохнула, без тени кокетства поковыряв ногтем отполированный ветрами камень стен. – Пойми, ты всегда мне нравился. Как друг. Не знаю откуда, но ты обладаешь удивительно чутким сердцем, какого я не встречала ни у кого. Нет, Кэрел тоже сострадателен, но он всё же судит только со своей точки зрения…

– Кэрел просто очень осторожен.

– В отличие от меня, – рассмеялась баронесса. – Возможно. В любом случае я бы, не раздумывая, вышла за тебя… если бы хотела стать императрицей. Но ты же знаешь, к чему я стремилась всё это время. У императрицы тоже есть власть, но это не то, что мне нужно.

– Ясно. Что ж, наверное, так действительно лучше. Было наивно предлагать тебе что-то подобное, – кивнул, на этот раз искренне улыбнувшись, Аурелий. – Но спасибо, что выслушала.

Переливающиеся буквы проступили на дрожащей бумаге, складываясь в несколько фраз. Аурелий подошёл, с трудом разбирая слова в тусклом сером свете. Это, без сомнения, был отцовский почерк, он узнал его спокойную и твёрдую руку.

– Ох. – Увидев проявленный лунным светом текст, Сепиру тактично отвернулась. – Если не хочешь, можешь не рассказывать, что там написано.

– Да, это… это личное. Отец пишет ещё об одном тайнике на территории дворца. Я потом отыщу его, – зачем-то солгал император.

Ведь на самом деле в записке были координаты небольшого озерца в северных императорских угодьях, и Аурелий сразу решил, что отправится туда один. Друзья наверняка навяжут ему какое-либо сопровождение, учитывая зловещую обстановку. Но между пропажей дяди и отца прошло целых десять лет, и он почему-то был уверен, что к убийству членов их семьи надо готовиться очень тщательно. А значит, в ближайшее время ему мало что грозит.

Глава 4. Болезнь

Северо-восточный лес был не столько тёмным, сколько задумчивым. Ели здесь стояли высокие, с серыми стволами, и только сверху свисали тонкие голубоватые лапы. Густо росли осина и орешник. Аурелий продирался сквозь заросли, то и дело оскальзываясь на влажных ветках. Приметив в указанном направлении от озерца полянку, он материализовался неподалёку, чтобы на всякий случай не оставлять следов магии. И потому не сразу увидел сторожку, которая сливалась с приглушёнными полутонами леса. Что она делала в такой непроходимой чаще?

Выбравшись на открытое место, Аурелий обнаружил, что это настоящий домик – двухэтажное прямоугольное здание с бревенчатыми стенами, треугольной крышей и высоким каменным крыльцом, к которому со всех сторон подступала молодая еловая поросль. Приглядевшись, Аурелий различил несколько тропок, прокладывающих путь между высокими, оперившимися первой мать-и-мачехой, кочками. Дом казался неживым – только тихий, пронизанный весенним солнцем лесок да утопающие в молодой зелени окна, в которых белели занавеси. Аурелий ощутил, как у него пересыхает в горле от близости тайны, которая обрела плоть и кровь.

– Эй, есть кто-нибудь? – Его собственный голос, показавшийся неестественно громким среди выжидающей тишины, остался без ответа.

Некоторое время ему мерещилось, что вот-вот мелькнёт лицо или хлопнут ставни, но, вопреки натянутым до предела нервам, дом хранил единство с безучастностью леса. Тогда Аурелий осторожно подошёл и постучал – сперва неуверенно, затем громче, затем подёргал за тусклую медную ручку и обнаружил, что дверь заперта. Тяжело выдохнув, он опустился на засыпанное хвоей крыльцо. Должно быть, это было тайное убежище отца, где он прятал все важные бумаги. Аурелий провёл ладонью по нагретым, пористым ступеням, проследил за гудением первого проснувшегося шмеля.

Сразу проникать в дом не хотелось. Император прислонился к перилам, подставляя лицо выглянувшему из-за облаков солнцу. На открытой поляне слабый ветерок приятно обдувал виски, принося сладковатые, чистые весенние запахи. Здесь, в глуши, из Аурелия будто вытекал некий яд. Он слушал мягкий шелест леса, распадаясь на мириады мельчайших частиц, встраиваясь в монотонный вечный хор, в котором нет различий между умирающей сосной и рождающейся личинкой муравья. Всё едино, бесконечно и не имеет значения друг без друга. Всё умирает и возрождается, не испытывая разницы между этими двумя состояниями.

Что-то кольнуло, разрушая волшебство леса, – это вернулась тоска. Аурелий встряхнулся, моргая из-за слишком яркого солнца. Цвета притупились, резко падая до серого, затем снова вернулись к оптимуму. Поляна не изменилась: тот же шмель, та же мать-и-мачеха…

Император вздрогнул и выпрямился: в глубине зарослей мелькнул силуэт. На поляну вышла нордианка лет тридцати с иссиня-чёрными, коротко подрезанными волосами и одетая в такие же тёмные, под бурый цвет земли, рубаху и штаны – простые, но из добротной ткани. В руке у неё был убитый фазан. Двигалась она бесшумно и проворно, что свидетельствовало о прекрасном знании местности. Заметив Аурелия, она не выказала никаких эмоций, и её безмолвие заворожило его, вновь наполняя тревогой.

– Добро пожаловать, Ваше Величество. – Стоило нордианке приблизиться к крыльцу, как она поклонилась в пояс одним слитным движением. – Я прошу прощения за то, что вам пришлось ждать.

Она выдержала паузу, давая Аурелию возможность что-либо ответить, и, оценив его удивление, спокойно кивнула.

– Прошу за мной.

Она достала ключи и повернула их в замочной скважине. Замок щёлкнул, и дверь мягко отошла.

– Вам нет нужды ждать меня снаружи. – Голос незнакомки был безэмоциональный и какой-то шелестящий, будто доносящийся издалека. – Вы могли бы материализоваться прямо внутри.

Она была невысокого роста, с мускулистой, объёмной фигурой, и все её движения, включая то, которым она закинула фазана на разделочный стол в углу кухни-гостиной, отличались отточенной размеренностью.

Внутри обстановка была очень простой, даже грубой: жёсткие половики, мелкая пыль и сор, серые оштукатуренные стены, стол, пара стульев, место для приготовления пищи, полки с кухонной утварью. Всё было на своих местах, скупо и непритязательно, практично и… как-то неуютно.

– Следует ли мне вам что-нибудь предложить с дороги? – Больше всего Аурелия сбивал с толку её будничный тон. Или, быть может, то была пугающая бесстрастность.

– Чай, если есть.

– Как прикажете. Прошу подождать меня здесь. – Женщина исчезла