Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

Несмотря на невидимые цепи, сковывающие её волю и желания, чувство собственного достоинства было в ней ещё живо. Аурелий вдруг ощутил в Арэйсу нечто родственное – оба пленники своей судьбы, не в силах её изменить. Какое утешение может даровать один обречённый другому?

– Мне очень жаль, – тихо произнёс Аурелий.

– Ваше Величество, как думаете, за что мне было послано такое наказание? Может, моя душа и в самом деле черна, как око Бездны?

Арэйсу засмеялась, запрокидывая голову, – громко, неестественно, и Аурелий наконец понял, что, бесконечно пребывая в одиночестве, она успела переступить черту безумия. Было бы глупо полагать, что Арэйсу может вернуться и как ни в чём не бывало влиться в светскую жизнь. И вместе с тем ему захотелось ей помочь. Потому что… потому что… да она ведь была его двоюродной сестрой! Его единственная выжившая родственница, его семья. Эта мысль согрела императора. Быть может, ему постепенно удастся убедить её в искренности своих намерений.

Веселье оставило Арэйсу так же резко, как и пришло. Она вяло склонила голову, уставившись себе под ноги и явно потеряв интерес к беседе. Аурелий поставил чашку на место.

– Мне кажется, тебе стоит вернуться в столицу. Я обдумаю, как лучше это устроить. Таких заданий, какие давал тебе отец, больше не будет.

– Как пожелаете, – равнодушно пожала плечами Арэйсу. – Я буду служить любым удобным вам способом.

* * *

Ничто не длится вечно, а острые эмоции и вовсе проходят быстро, хоть и кажутся поначалу нестерпимыми. Спустя два месяца придворные были уверены, что их император оправился от удара. Призрачное северное лето к этому времени вступило в полную силу: стража нарядилась в лёгкую форму, а горожане сменили проклятия весенней грязи на стенания о солнцепёке. Среди дам пошла мода на платья с укороченной нижней юбкой и прозрачной верхней, позволяющей подчёркивать стройные ноги. Представители высшей знати принесли официальную присягу верности в Храме Первородного, и Аурелий впервые показался на широкой публике – горожане были в восторге от молодости своего императора. Вечером устроили пышный фейерверк и гуляния.

Дворец утопал в зелени. По вечерам приходилось распахивать окна, чтобы не задохнуться, и аромат цветов смешивался с запахом разгорячённой пыли. На столе появились свежие овощи и пока что привозные фрукты. В провинциях свирепствовали пожары, и губернаторы просили прислать опытных магов-заклинателей. Очень боялись засухи, надо было думать, как поддержать осенью голодающее население. В столицу из Островной империи привезли пять магических ладей, закупленных ещё по велению императора Келсия. Они частично должны были заместить извозчиков, перевозя жителей по центральным бульварам, – невиданное ранее и дорогостоящее новшество. На север, для строительства крепости, отправились первые дирижабли с учёными. Казна, как всегда, не справлялась. У Аурелия шла кругом голова от шквала дел, в которые приходилось вникать, однако все поголовно отмечали, что молодой правитель старается изо всех сил.

А между тем время растянулось и потеряло своё значение, замкнувшись в петлю. Каждый день казался тусклым, наполненным бесчисленными мелочами, смысл которых ускользал от Аурелия. Сон ночью был тяжёлым и не приносил облегчения. Громадная, необоримая усталость с самого пробуждения растекалась по жилам, точно яд, парализуя и нагоняя сонливость. Аурелий пробовал возобновить прогулки на лошади, но резвый галоп больше не оказывал на него прежнего эффекта. Император чувствовал, что слаб, что у него не хватает ни ясности ума, ни энергии, и, хоть он и сидел и день и ночь за делами, у него выходила какая-то механическая, хаотичная работа.

В какой-то момент Аурелий ощутил, что задыхается. Что ещё чуть-чуть – и перейдёт черту, за которой нет ничего, кроме ненависти к самому себе.

Друзья собирались у него каждый вечер. Обычно Аурелий переживал, что не может, как прежде, поддерживать компанию, но сегодня у него появилась насущная тема для разговора.

Они уже успели расположиться: Пьерше и Сепиру понемногу тянули коньяк, перед Кэрелом стоял чайник чая. Разговор тёк непринуждённо, но, увидев своего императора, они притихли, внимательно приглядываясь. Пьерше, Сепиру и Кэрел были единственными, кто замечал, что с их другом по-прежнему творится что-то неладное. Исчезла былая оживлённость, Аурелий забросил любимый аквариум, за которым прежде ухаживал лично, и подолгу где-то пропадал, ничего не рассказывая. Они понимали, что это как-то связано с запиской, о содержимом которой император не хотел особо распространяться. Аурелий лишь сообщил, что нашел секретные документы и сперва хочет изучить их самостоятельно. Друзья не давили, догадываясь, что, возможно, он просто ищет одиночества, и вместе с тем тревога не покидала их. Поэтому, когда Аурелий вошёл в морскую гостиную быстрым шагом, они затаили дыхание, предчувствуя, что наконец-то грядут перемены. И услышанное порядком удивило и обрадовало их.

– Я бы хотел отправиться в небольшое путешествие, – твёрдо объявил император.

– Ну разумеется, – воодушевлённо поддержала его Сепиру, – тебе надо развеяться. А куда?

– В Островную империю. Но я поеду один.

Вот тут они все озадачились.

– Честно говоря, не очень одобряю эту идею. Если тебя узнают, будет скандал, – передёрнулся Пьерше. – А представители нашей расы тебя узнают везде. А оправдания потом придумывать мне. Это потруднее школьного эссе, знаешь ли.

– Не узнают, я тебе обещаю. Я изменю внешность при помощи небольшой иллюзии.

– Ты ещё честное слово дай, – рассмеялся граф Круазе. – А если что-то пойдёт не так?

– Я правда буду осторожен, – примирительно произнёс Аурелий. – И потом, там много иностранцев. Я не буду выделяться, как здесь.

– С ума сойти. – Пьерше сокрушённо покачал головой и потянулся к стакану с коньяком. – Нет, удержать я Ваше Величество, разумеется, не в силах. Но ты надо мной издеваешься… Я только не пойму, за что именно…

Аурелий мягко забрал бутылку.

– Мне кажется, тебе хватит.

– А это всё тебе, – кивнул с ухмылкой на оставшиеся две трети граф. – Забирай. Да это вообще она всё вылакала, – возмущённо ткнул он в сторону Сепиру. – Меня уже кружит, а она даже не порозовела. Что за морок, Сепиру? Как ты это делаешь? Зато этот никогда компанию не составит! – он махнул в сторону Кэрела.

– Ладно-ладно, ты у нас зато лучший знаток вина, – успокаивающе похлопал его по колену Аурелий, присаживаясь рядом. – Кэрел, а ты что скажешь?

Князь Мелирт флегматично пожал плечами.

– У Островной империи жаркий и солнечный климат, тебе это будет полезно. Обязательно возьми с собой телепорт для писем, чтобы мы могли с тобой связаться. И, насколько я понимаю, ты хочешь повидаться с Геасфель?

Геасфель была студенткой по обмену, с которой они тоже познакомились в университетские годы. Ближе всех