Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

с ней общался Аурелий и до сих пор поддерживал скромную переписку. Судя по всему, дела у эльфийки шли наилучшим образом, и она ожидала в ближайший год назначения секретарём, чтобы присоединиться к Островному консульству в Белой империи. Такое вот ценное знакомство. И если Аурелию требовалось радикально переменить обстановку, поездка к ней действительно была лучшим вариантом.

Пьерше ещё немного поспорил для виду, однако при поддержке Сепиру и Кэрела Аурелий настоял на своём. Через неделю всем было объявлено, что император удалился на три недели для покоя и уединения в летнюю резиденцию.

Часть 2. Она

Глава 1. Безмятежность

Островная, или Южноэльфийская, империя находится в южной части Торгового моря. Это клочок суши, покрытый холмами, которые с северо-запада переходят в скалистые горы, – жаркий, овеваемый морским бризом, вечноцветущий сад. Кожа эльфов смугла, как медь, а волосы переливаются подобно перламутру или отливают тёмной патокой. Когда-то, так давно, что об этих временах остались одни легенды, эльфы на этом острове не только не жили, но даже и не знали про него. Тогда здесь царили гигантские ворги – редкий вид разумных животных, использующих для общения телепатию, – и бестелесные дриады. Воинственные кланы нагов, населяющие просторные побережья Торгового моря – тогда оно звалось как-то иначе, – служили им естественной защитой от любых вторжений.

Но однажды наступили холода, сковав вечным льдом плодородные прежде земли, и народы пришли в движение, а наги утратили могущество. Эльфы первыми добрались до острова. Им понравились тёплый климат и густая тень лесов, и они решили превратить омываемый солёными водами клочок суши в свой новый дом. Что было дальше, в подробностях рассказать непросто, ибо история завоевания одного народа другим, история кровавой мести и восстаний, то вспыхивающих, то затухающих, – очень запутанное и утомительное повествование. Одно несомненно: те ворги и дриады, что делят теперь крутые отроги скал, – лишь небольшие остатки двух прежде многочисленных рас. Эльфы стали полноправными хозяевами острова, вытеснив своих предшественников в наименее удобную местность, а их потомков подчинив своим задачам3.

Сегодня, спустя многие века, Островная империя гордо носит титул передовой нации, светоча культуры и мастерской мира, а эльфийский язык стал международным. Никто не смеет сомневаться в превосходстве детей моря – или, быть может, эльфы сами того никому не позволяют.

* * *

Шиа принадлежала к поколению эльфов, преисполненному веры в собственные силы и надежд на блестящее будущее. У неё были в меру заботливые родители, позволяющие ребёнку набивать собственные шишки, и целых две старших сестры, одну из которых Шиа обожала, а другую не упускала случая довести до белого каления. Сама она была среднего роста, тонкокостной и легко по комплекции могла сойти за мальчишку – если бы не густые, отливающие розовым жемчугом, волосы. Они струились до пояса, окутывая девушку сияющим ореолом, и составляли половину её гордости.

Второй половиной была Геасфель, любимая старшая сестрёнка, идол и образец для подражания. Причина была проста: к двадцати пяти годам Геасфель успела немалое. Прошла стажировку за границей, попав в уникальную программу по культурному обмену, затем получила место в Министерстве иностранных дел, переехала жить в столицу. В конце концов, Геасфель была милейшей, невероятно доброй сестрой – не то что занудная Рогеаль. Шиа спала и видела, как достигнет того же, что и она. Поэтому, когда и средняя сестра, Рогеаль, покинула дом, чтобы следовать призванию художницы, Шиа не выдержала. Быть младшей в семье невесело, если у тебя бойкий характер. Старшие вечно впереди, дразнят своими возможностями и достижениями.

Поэтому, сама того не подозревая, Шиа рано ступила на путь взросления, сдав в тринадцать лет экзамены в столичную Военную академию. Она не мечтала о службе в армии, однако так можно было попасть в исследовательские корпуса – а тех, кто возвращается из Неизведанных земель, ожидает настоящий триумф! Жизнь в столице оказалась совершенно иной, нежели в провинции, но пришлась эльфийке по вкусу. Она быстро освоилась в новой обстановке, с первых же дней заведя и друзей, и неприятелей. Конечно, случались и трудности, и лишения – но в итоге эти четыре года пронеслись так стремительно, словно их и не было. Теперь же наступала пора, которой Шиа ждала больше всего на свете: ей исполнилось восемнадцать. И она выпускалась.

Жизнь в академии начиналась спозаранку. Проснувшись, как и всегда, по звонку в шесть часов утра вместе с ещё восьмьюдесятью юношами и девушками в корпусе, Шиа поняла, что у неё есть четыре свободных часа до прощального сбора. Это было настолько непривычно – обычно воспитанники едва успевали переводить дух между тренировками и учёбой, – что ради разнообразия она решила позавтракать в городе. Некоторое время эльфийка лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь сквозь стены крохотной одиночной комнаты – приятной привилегии отличников, – как хлопают двери и перекликаются возбуждённые голоса. Осознание того, что совсем скоро настоящая, взрослая жизнь с её огромным количеством возможностей вступит в свои права, приятно щекотало нервы. Шиа почти чувствовала, как кровать общежития скукоживается, сжимается под ней, становясь слишком маленькой, и весь этот дом начинает напоминать игрушечный, теряя своё прежнее очарование. Она выросла. И теперь может жить, как хочет. Как Геасфель.

– Шиа, ты здесь? Ты проснулась? Пойдём в столовую?

Настойчивый стук в дверь нарушил размышления. Тихо выскользнув из-под одеяла и стараясь не выдать своего присутствия, Шиа молниеносно оделась. Прихватив кошелёк, осторожно раскрыла створки окна и, сплетя заклинание, спрыгнула с четвёртого этажа. Чары замедлили падение, и, едва коснувшись земли, эльфийка побежала прочь, в сторону остановки для магических ладей.

Она успела как раз к тому моменту, когда воздушный корабль, взмывающий ввысь и плавно несущий своих пассажиров по небу, причаливал к пирсу. «Вот я ловкая! Секунда в секунду», – похвалила себя Шиа. Все места были заняты, и она облокотилась о деревянный поручень. Стоило ладье подняться, как солнце оказалось вровень с оконными стеклами и ослепило пассажиров яркими бликами. Внизу медленно проплывали невысокие жилые домики и магазины, образуя однообразный пейзаж из розоватых крыш и палисадников. Это был западный пригород, будто созданный для того, чтобы сделать жизнь воспитанников академии максимально благочинной, и все они, едва появлялась возможность, набивались на этот самый рейс, чтобы сбежать в бурный мир столицы – что удавалось нечасто. Те, кто поддавался ложному чувству вседозволенности, быстро отставали от программы и исключались.

Но теперь Шиа относилась к столице самым серьёзным образом. Очень скоро она будет жить там вместе со старшими сёстрами. Очень скоро никто не посмеет назвать её