Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Вход на Поле голосов будет разрешён только лицам, получившим специальные пропуска. Все остальные смогут продемонстрировать активную поддержку работы эпохального Съезда съездов, включив телевизионные экраны в столовых, игровых залах и квартирах.

Джантифф стоял и перечитывал текст плаката – второй, третий раз. Странно. Удивительно! Нахмурившись, он пытался уловить оттенки недосказанных мыслей, спрятанных между кричащими строками. Какие-то беспорядочные сведения, ещё не сформулированные догадки, разрозненные обрывки полузабытых разговоров теснились и сталкивались у него в уме подобно элементам головоломки, встряхиваемым в закрытой коробке.

Отвернувшись от доски объявлений, Джантифф вышел из общежития, вступил на скользящее полотно латерали 112 и перешёл на Унцибальскую магистраль, затерявшись в бесконечном потоке людей. Мучимый тревожными предположениями и подозрениями, обременявшими опьянённую усталостью голову, он даже на какое-то время забыл, где находится. Его больше не интересовал паноптикум человеческих лиц – не уступая попутчикам замкнутостью и безразличием, он вернулся в «Приют путешественника».

Оказавшись в предоставленных ему номерах, он обнаружил в гостиной разнообразные блюда на выдвинутых столешницах буфета – в его отсутствие подали ужин. Джантифф налил себе бокал вина и устроился на диване. Из окна открывался вид на уголок лётного поля космодрома; вдали, за полем, трепетали огни и тени Дисджерферакта. Джантифф смотрел в темнеющее окно с полупечальной, полузавистливой улыбкой. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от кошмарных воспоминаний? Перед внутренним взором с пугающей живостью возникли призматические стены Дворца нирваны, за ними – последнее движение руки, преломлённый профиль обворожительной Кедиды. Аромат жареной морской капусты – хрустящих водорослей. Гнусавые звуки дудок, позвякивание колокольчиков на гирляндах блестящих флажков, крики зазывал, приставания попрошаек, бешено вращающиеся бенгальские огни, подсвеченные струи парковых фонтанов… Деловито открыв дверь, из своих комнат в гостиную вошёл Риль Шерматц.

– А, Джантифф! Ты вовремя вернулся. Заметил неприличное изобилие жранины?

– Я в полном изумлении. Как вам удалось добиться такого обслуживания? Я даже не знал, что в Аррабусе можно достать подобные вещи.

– Сегодня вечером мы будем потчевать своё нутро как последние презренные фарцовщики! Вина с четырёх планет, неплохой выбор холодных закусок, слоёной выпечки, пирожков с мясной и рыбной начинкой, салатов и сыров, а также всевозможных сладостей и конфет! Обычно я ужинаю гораздо скромнее, уверяю тебя. Но сегодня, так и быть, мы вовсю предадимся подлости и низости расточительного потребления материальных благ.

Джантифф выбрал несколько приглянувшихся кулинарных чудес и присоединился к Шерматцу, уже усевшемуся за стол.

– Час тому назад я побывал в старой Розовой ночлежке – в общежитии, где я познакомился с заговорщиками. В вестибюле общежития висит весьма достопримечательный плакат, объявляющий о том, что коннатиг, без всякого сомнения, прибудет в Аррабус, чтобы участвовать в работе Съезда съездов и поддержать высосанные из пальца программы Шептунов.

– Видел нечто подобное на стене в гостинице, – кивнул Риль Шерматц. – Могу со всей ответственностью заверить тебя, что коннатигу даже в дурном сне такое не приснится.

– Очень рад. В таком случае ему не о чем беспокоиться. Но каким образом самозванцы собираются выполнять свои несусветные обещания? Коннатиг не появится на Пьедестале. Им придётся отделываться жалкими отговорками. Причём аррабины очень чувствительны к политическим нюансам – их на мякине не проведёшь.

– Меня просто восхищает их наглость! – заявил занятый едой Риль Шерматц. – В Аластроцентрал прислали полдюжины пропусков для так называемых почётных гостей. Я захватил пару – если хочешь, побываем на Съезде съездов, полюбуемся на эпохальное разоблачение.

– Я в полном замешательстве, – не отставал одержимый одной идеей Джантифф. – Заговорщики знают, что коннатиг не приедет. Следовательно, они должны были подготовить план, позволяющий им выйти сухими из воды.

– Джантифф, ты совершенно прав! Ты чётко сформулировал основную неувязку в сложившейся ситуации. Мы чего-то не знаем. Это возбуждает моё любопытство. Как далеко они готовы зайти? Отважатся ли они вывести на Пьедестал подставного коннатига – нанятого актёра, который выступит с заранее подготовленной речью?

– Наглости им не занимать. Но зачем такие ухищрения? Что они надеются таким образом приобрести? Когда новости о Съезде съездов достигнут Люсца, боюсь, коннатиг не оценит их чувство юмора.

– Именно так! Коннатиг, как правило, не осуждает и даже одобряет грандиозные замыслы и смелые проекты. Опрометчивость иногда забавляет его. И всё же придётся принять суровые показательные меры. Что ж, в онсдень всё выяснится. Нам остается только внимательно наблюдать за происходящим и проследить за тем, чтобы выполнение нашего плана началось вовремя – не слишком рано и не слишком поздно.

Осторожно выбирая выражения, Джантифф заметил:

– Вы часто употребляете местоимение «мы» и говорите о «нас» и о «нашем» плане. Это очень любезно с вашей стороны, но я должен признаться, что мне неизвестно, в чём конкретно заключается этот план.

Риль Шерматц усмехнулся:

– Наш план предельно прост. Шептуны-самозванцы поднимутся на Пьедестал. Они обратятся к почётным гостям и по телевидению – ко всему населению Аррабуса. На пьедестале может появиться также подставной коннатиг. Если нет, заговорщикам придётся объяснить это обстоятельство какими-то нам неизвестными, но достаточно уважительными причинами. Любопытно будет узнать какими. Затем, в самый подходящий момент, вниманием аудитории всецело завладеет Покров – с неба спустятся четыре корвета класса «Амараз». Они тесно окружат Пьедестал. Группа офицеров высадится на площадку и немедленно арестует лжеправителей. К микрофонам подойдёт курсар. Он перечислит во всеуслышание преступления, совершённые заговорщиками. Он сообщит населению о том, что Аррабус обанкротился, и пояснит, используя нелицеприятные и даже жёсткие выражения, что аррабины, находящиеся в состоянии полного отрыва от действительности, должны очнуться от векового сна и вернуться к работе. Он объявит, что берёт на себя полномочия временного правителя до тех пор, пока местные должностные лица не будут способны выполнять свои обязанности с учётом реального положения вещей.

После этого четыре корвета поднимутся на триста метров. С каждого корвета будет спущен длинный трос с петлёй. В петлях у всех на глазах будут болтаться четыре заговорщика. Корветы снова начнут подниматься, с подвешенными к ним самозванцами, и взлетят за пределы атмосферы Виста. Как видишь, план вполне осуществим, потребует лишь некоторой хореографической координации действий от офицеров Покрова и, надеюсь, произведёт достаточно глубокое впечатление на зрителей. – Риль Шерматц покосился на Джантиффа: – Тебя он не устраивает?

– Нет, почему же. Я не против. Просто мне что-то не даёт покоя. Что именно – не могу понять.

Шерматц поднялся из-за стола, подошёл к окну, взглянул на огни Дисджерферакта.

– По-твоему, я действую слишком прямолинейно?

– Да нет же. Я не нахожу в вашей режиссуре никаких изъянов. Меня, однако, беспокоит необъяснимая самоуверенность заговорщиков. Они что-то знают, чего мы не знаем. Что?

– Любопытно, любопытно. – Шерматц сложил руки на груди. – Не доверять твоей интуиции нет никаких оснований, но я не нахожу никакого ответа