Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Альф поднял меч и тяжело положил его на стол перед собой, словно железную стену.

"Это мой меч", - сказал Альф, - "и это дерьмовая идея".

Вонд холодно посмотрел поверх меча. "В качестве представителя лордов Саммерсвелла я приказываю Альфрику Ламмергейру, рыцарю Саммерсвелла, давшему присягу, сдать клинок".

Снаружи Альф услышал постукивание посоха волшебника по кафельному полу. Двери зала совета распахнулись сами по себе.

"Альфрик не сделает ничего подобного, - провозгласил мелодичный голос. "Девятеро доверили Разрушитель Чар только ему и никому другому". Лаэрлин вошла в зал совета и заняла место рядом с Альфом. Блейз последовал за ней, но остался стоять, опираясь на свой посох.

"Я принесла весть от Эрлкинга, - возвестила Лаэрлин. "Эльфы присоединятся к обороне города. Я попрошу своего брата послать военный флот с Острова Рассвета".

"А как же Смерть?" - спросил Тредей.

В ответ Лаэрлин положила лук Мортус на стол, рядом с Разрушителем Чар. "Я дала клятву охранять этот город. Я встречу Смерть смертью, и я не боюсь".

"Нежданная надежда!" - провозгласила Марит.

"Едва ли", - проворчал Гамлинг. "Вы блокируете морские пути, лишая нас возможности получить подкрепление с юга, пока враг не окажется у нашего порога, а затем удобно появляетесь в самый нужный момент? Какую цену мы заплатим за это спасение?"

Лаэрлин взглянула на Альфа. "Это дело Девяти. А пока знайте, что Лесные эльфы присоединяются к Лиге в защите Некрада. Мы выступим вместе с вами против старейшего из ужасов".

Пока они совещались, пошел снег, и теперь он толстым слоем лежал на холодных каменных плитах города, когда Альф и его друзья спускались по огромным ступеням цитадели. Альф чувствовал себя так, словно они были скорбящими на тайных похоронах.

"Жаль, что меня там не было, Альфрик", - сказала Лаэрлин. "Мне грустно думать, что мы с Гунданом были в разладе, когда он умер".

"Это не так", - сказал Альф. "Он с нежностью говорил о тебе перед смертью".

"Лжец. Гундан никогда не говорил с нежностью ни о чем, кроме своего топора и еды. Н он был моим другом". Лаэрлин взглянула на дварфов-стражников на соседней сторожевой башне. "Я помню, как дварфы впервые применили смертоносный металл против эльфов-колдунов. Гундан так боялся, что я пострадаю, что притащил огромный башенный щит, который был велик даже в руках Турна. Он настаивал на том, чтобы стоять передо мной всякий раз, когда они пускают болты из смертоносного металла на случай, если один из них срикошетит. Однажды я застала его за тем, что он перебирал мой спальный мешок гребнем для бороды - на случай, если осколок металла порежет меня во сне". Она смахнула слезу. Альф обнял ее за плечи. "И Турн тоже. Это слишком много, слишком быстро. Вы все ускользаете от меня. Хватит умирать, черт бы вас побрал". Она прижалась головой к его груди.

"Сама Смерть уже в походе, - нараспев произнес Блейз. Волшебник стоял в стороне от остальных. "Никто из нас не сможет избежать Серых земель".

"По крайней мере, мы пойдем вместе", - пробормотал Альф. Мысль о том, что они все могут погибнуть бок о бок, странным образом успокаивала.

Блейз постучал посохом по ступеням, словно проверяя, не полые ли они. "Вонд явно разуверился в тебе, Альфрик. Он назначит другого представителя Лиги".

"Маленький засранец", - прошипел Альф. "Я старался поступать с мальчиком правильно, когда вернулся, из любви к его отцу, но не потерплю, чтобы мной командовал парень, который едва вылез из бриджей".

"Между вами всего двадцать лет разницы", - заметила Лаэрлин.

"Послушайте!" - сказал Блейз. "С уходом Берис и Гундана мы теряем контроль над советом. Девятеро больше не будут контролировать..."

"Так вот о чем ты беспокоишься?" - крикнул Альф. Смерть окружала их со всех сторон - их друзья пали в бою, враги шли на их город, времени оставалось все меньше - и все же Блейз говорил о проклятом совете?

"Да!" - зашипел Блейз. "Я могу заниматься более чем одним делом одновременно. Могу скорбеть, не причитая и не напиваясь, и могу подумать о том, что произойдет, если мы добьемся успеха, а также о последствиях неудачи. Если мы умрем, мы умрем. Если выживем, то потеряем контроль над Советом и Некрадом".

"Кого это волнует?"

"Мы давали клятву, Альфрик, - сказала Лаэрлин, - охранять город. Блейз не так уж неправ".

Волшебник склонил голову. "Благодарю, принцесса".

"Ты тоже не прав, ради всего святого. Ты говоришь, как советники моего отца, которые передвигают свои маленькие фигурки по доске, предсказывая далекое будущее, которое никогда не наступит. Перестань думать как эльф, Блейз. Будь тем, кто ты есть".

"Я и только я решаю, кем мне быть, - огрызнулся Блейз, - и если я решу обдумать свое будущее за пределами следующих трех дней, то это не знак неуважения к павшим. В конце концов, Турн сражался за дело, которое казалось столь же безнадежным. Это наш город".

Лаэрлин отошла от них на несколько шагов. Ее лицо, казалось, изменилось, голова слегка склонилась под тяжестью невидимой короны. "Вы оба знаете, что при дворе моего отца были разногласия по поводу Некрада и эльфов-колдунов. В Эвервуде есть те, кто хотел бы, чтобы этот город превратился в пепел, а его жители были убиты или изгнаны".

"Да, так про это говорила".

"Если поверженным врагам оставить лишь пепел, то им не останется ничего, кроме мести. Я позабочусь о сохранении Некрада, Альф, но за это придется заплатить. Мне пришлось дать обещание. Торговле кровью должен быть положен конец, несмотря ни на что".

"Это разозлит Берис. И эльфов-колдунов".

"Пусть злятся. Так будет правильно". Лаэрлин повернулась к Блейзу. "Вторая цена такова: ты должен отдать Башню Плача. Секреты лорда Боуна нельзя оставлять на попечение одного смертного".

"Что ж, по крайней мере, мастера Колледжа Чародейства наконец-то высказались. Я давно знаю, что Колледж не смеет открыть ни одной книги без разрешения Эвервуда, и я устал мучить шпионов, которых они присылают ко мне в качестве учеников. Лучше пусть они бросят мне открытый вызов, ибо я не отдам Башню". Блейз повернулся и начал спускаться по ступеням. Лаэрлин бросилась за ним и поймала его за руку.

"Они придут за тобой, Блейз. Когда блеск легенды о Девяти померкнет, как ты удержишь Башню? Они объявят тебя преступником или еретиком. Как ты думаешь, почему я позаботилась о том, чтобы Альфрик сохранил