Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Он призвал дредворма и полетел на север, к стенам.

Ольва наблюдала за происходящим из окна балкона в доме Альфа в Гарнизоне, пытаясь осмыслить увиденное. Несколько лет назад она брала Дервина с собой на ярмарку в Хайфилд и наблюдала там за турниром. Даже такие шуточные сражения сбивали с толку: турнир проходил на широком поле, и все, что она видела, - это крошечные фигурки на лошадях, слишком далеко, чтобы понять, что происходит. Битва за Некрад была намного хуже – она не могла сказать, кто сражался и где. Городской пейзаж разделял битву на отдельные эпизоды, маленькие сцены резни в миниатюре, обрамленные башнями и дворцами. С балкона она могла видеть разные сцены одновременно. Вон в том переулке трое дварфов работали над тем, чтобы заделать вход в подземный мир; она увидела, как один дварф снял шлем, вытер лоб и обменялся какой-то шуткой со своими товарищами. Казалось, хаос их не беспокоит - но через дорогу, совсем рядом, вдали от глаз, бродило немертвое существо с копьем в руке, охотясь на врагов. Мертвый Дикий, воскрешенный магией Смерти. Если бы оно пошло налево, то через мгновение нашло бы дварфов. Ольва смотрела, не дыша, пока зомби не повернул направо и не скрылся из виду.

По всему городу вспыхивали далекие пожары, иногда сопровождаемые вспышками магии, проникавшими далеко за стены. Многие из пожаров находились недалеко от Башни Плача - столпа на фоне облаков, и она надеялась, что Торун в безопасности.

К сумеркам первая отчаянная атака Диких была отбита.

Ольва слышала, как Альф возвращался уже глубокой ночью. К тому времени, когда она спустилась вниз со своего места у окна, он уже спал, лежа на кровати, заваленной обломками. Она укрыла его одеялом, а затем вернулась к окну. Город за окном был полон ужасов, но она чувствовала странное желание наблюдать за ним. Она чувствовала себя ненужным инструментом, как вилы или молоток, которые положили на полку и забыли о них, лишенной смысла и предназначения, невидимой и не замечаемой. Если бы она открыла рот, из него вырвался бы лишь вопль. По крайней мере, когда она смотрела, то могла стать свидетелем всех проявлений мужества, отчаяния и человечности, которые иначе остались бы незамеченными.

Когда она закрывала глаза, то видела Дервина. Видела его таким, каким он был дома, бредущим за мечтами, спотыкающимся о собственные ноги, когда ему следовало бы заниматься домашними делами. Видела его восторженно внимающим, в глазах плясали огоньки, когда она рассказывала ему, кто его дядя. Видела его, каким он был в последний раз, падающим на землю, когда человек Мартенса ударил его дубинкой. Видела его таким, каким представляла себе, лежащим мертвенно-бледным в каком-нибудь подземелье Некрада.

Лучше не закрывать глаза. Лучше продолжать смотреть в окно.

Альф не принес никаких вестей о Дервине.

Не было вестей и от Тредея.

*

Следующий день принес с собой такую снежную бурю, какой Ольва еще не видела. Ледяной северный ветер снова прорвался сквозь некромиазм, позволив ей увидеть огромные грозовые тучи, похожие на серые скалы, нависшие над городом. Сугробы загромождали улицы и превращали всех - эльфа и дварфа, человека и ватлинга, богатого торговца из Гарнизона и отчаявшегося жителя Вольностей - в снежные тени, все одинаковые, зеленовато-белые. Ольва наблюдала, как рота воинов дварфов пробивается сквозь сугробы, доспехи отягощали их. Они с трудом продвигались вперед, дюйм за дюймом растворяясь в зеленом снегу, пока от них не осталась лишь процессия шипованных шлемов, медленно уходящих на север, а затем она перестала их видеть.

Она наблюдала, как одна из немногих лошадей, которых можно было увидеть в городе, споткнулась в снегу. Она упала в канаву у особняка Альфа и больше не встала. Одна из ног была вывернута так, что Ольва поняла: кость голени сломалась, и животное больше никогда не встанет. Возчик спустился вниз и попытался поднять бедное животное на ноги. Когда это не удалось, он стал бить его кнутом, крича. В Ольве что-то оборвалось, и она поспешила вниз по лестнице. Выскочила за дверь и помчалась по дорожке особняка, ее эльфийский плащ развевался позади. Схватила возчика за руку и вырвала у него кнут.

"Пошел вон!" - прорычала она. Мужчина убежал.

Порывшись в шкафах Альфа, она нашла пузырек с целебным снадобьем, которое использовала Торун. Налила немного на ногу кобылы, а остальное вылила себе в рот. Снадобье мало помогло сломанной кости, но, похоже, облегчило боль животного. Принеся из комнаты Альфа одеяло, она расстелила его на распаренном боку умирающего животного и стала сидеть и ждать на холоде.

Город отдалялся от нее. Она смутно слышала звуки битвы, свист стрел, крики и рев зверей. Слышала лязг мечей и копий на стенах Гарнизона, крики солдат, рев боевых рогов и гром магических заклинаний, но все это было слишком огромным, слишком страшным для нее. Она сидела, положив голову лошади себе на колени, и успокаивала ее, прислушиваясь к затрудненному дыханию.

"Все хорошо, девочка. Все хорошо", - шептала она. "Просто отдохни."

Кобыла ничего не знала о Диких, ничего о Некраде. В отличие от всех остальных в этом проклятом городе, она не слышала ни песен Девяти, ни о войне с лордом Боуном. Для лошади, подумала Ольва, мир, должно быть, представляет собой ужасную неразбериху, поток страданий, которые она переносит по причинам, которые невозможно постичь. Что должна думать лошадь о Некраде, об этом пейзаже из твердого камня и удушливых испарений? Она не понимала, почему ее привезли умирать так далеко от дома. Жизнь зверя проходила в упряжи, и она никогда не знала ничего другого. Ее судьба заключалась в том, чтобы служить и в конце концов умереть в соответствии с непостижимыми предписаниями своих хозяев.

Над ней пронеслась тень. На улицу тяжело приземлился дредворм, и Альф едва не упал с него. Он держался за бок, зажав пальцами прореху в доспехах. "Все в порядке, - выдохнул он, - у меня просто закончились зелья. Одна из нежити Диких вцепилась в меня когтями". Он поднял руку и выругался, увидев кровь. "Мы держимся. Это кровавая работа на стене, Оль. На каждого нашего они теряют пять или шесть своих. Я этого не понимаю". Он покачал головой. "Прелан и твой кузен вели счет своим убийствам. Прелан убил сорок с лишним, как я слышал". Он сплюнул. "Мне нужно лекарство".

Он вытащил Разрушитель Чар, отсек голову дредворму и, спотыкаясь, ввалился в дом, оставляя на снегу кровавые следы. Она