Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Но она не могла ему довериться, поэтому осталась на месте, наблюдая, как город готовится к войне.

ГЛАВА 34

"Давайте начнем", - сказал Вонд. Молодой лорд вернулся на свое место во главе стола. Его руки с длинными пальцами уперлись в темное дерево, словно проверяя его прочность. Слуги скрепили стол совета гвоздями после того, как Гундан разбил его, - поспешный ремонт скрыл смертельную рану. Перед Вондом лежала огромная стопка бумаг, отчеты о состоянии городской обороны и другие дела. В открытое окно задувал холодный ветерок, шелестя страницами.

"Наши разведчики не видели никаких признаков Диких. На берегу озера Бавдуин..."

Альф перебил Вонда. "Может, нам стоит дождаться Блейза и Лаэрлин?"

"Хотя мне сказали, что принцесса вернулась в город, она еще не дала о себе знать. Что касается мастера Блейза, то я послал за ним гонцов, но им было отказано в его башне. Я не намерен ждать, пока остальные Девять соберутся с силами. Город в руках этого совета, сэр Ламмергейр. Мы не можем медлить.".

Альф прислонил Разрушителя Чар к пустому стулу рядом с собой и сел. Место Блейза было пустым. Место Берис тоже. Только Жалкое сиденье было занято, и Тредей сложил руки и склонил голову, словно молясь о том, чтобы стать невидимым. Разумеется, он старательно избегал встречаться взглядом с Альфом.

За столом Альф заметил настоятельницу Марит. К его удивлению, она никак не отреагировала на его появление и, казалось, ничуть не пострадала от своего короткого заточения. Она шептала молитвы с блаженной улыбкой на морщинистом лице. Это придавало ей почти юный вид.

Рядом с ней находились трое молодых рыцарей, которых он не мог назвать, хотя двое из них показались ему знакомыми. Один был похож на Дуну в молодости, и Альф догадался, что это старший сын графа, названный в честь Альфа. Предполагалось, что он сейчас на юге. Второго рыцаря Альф видел на каком-то турнире. Третий выглядел просто раздражающе юным. На всех троих были прекрасные доспехи, увешанные магическими камнями и прочей магией. Сборище мальчишек.

Он взглянул на щиты, висевшие на стене позади них: на одном был изображен золотой лев, стоящий на задних лапах, на другом – белая птица с изображением замка Дуны и герба отца Эрдис, лорда Брачана. Третий представлял собой путаницу, для толкования которой потребовался бы герольд, но Альф догадался, что третий парень - мелкий дворянин из какого-то малоизвестного рода, гораздо менее значительного, чем два других.

Один из них наклонился к своему товарищу и прошептал достаточно громко, чтобы Альф услышал: "Это и есть Ламмергейр? Ну, он похож на ощипанного стервятника, я полагаю".

Альф почувствовал себя заключенным на скамье подсудимых перед детским судом присяжных. "Кто эти парни?"

"Рыцари Саммерсвелла во главе с сэром Преланом. Это первое подкрепление, прибывшее с юга, и, скорее всего, последнее, прежде чем до нас доберутся Дикие. Сэр Прелан и его отряд с огромной скоростью проскакали через Краунленд, преодолев расстояние от ущелья Арда до Некрада за десять дней; на любом другом собрании это сочли бы поразительным подвигом".

"Заступники говорили, что надежда не заставит себя ждать", - пробормотала Марит.

Третий рыцарь потянулся через стол к Альфу. "Любезный кузен, я рад познакомиться с вами..."

"Любезный кузен, - усмехнулся Альф, - кто ты такой, черт возьми?"

"Я Эддард Форстер, сэр, и мы с вами двоюродные братья по браку. Мой родной дядя Галвин, Заступники хранят его душу, был женат на вашей сестре Ольве". Парень поклонился, как будто все это что-то значило. "Лишь несколько недель назад стало известно о связи нашей семьи с благородным Ламмергейром, но я с детства чувствовал, что нас связывают негласные узы, родственные души..."

"Да, да". Альфу выбило из колеи то, что люди связывали Ламмергейра с Ольвой и Эрсфелем.

"Как я уже сказал, - продолжил Вонд, - берег озера был пуст. Мы отправили с вами лучших воинов Некрада, сэр Ламмергейр, снарядив их лучшими сокровищами из арсенала - что с ними стало?"

"Не знаю. Я не видел. Несколько человек Дуны сбежали, это я знаю точно".

"Жив ли мой отец?" - спросил сын Дуны. Голос молодого сэра Альфрика звучал совершенно равнодушно, как будто он спрашивал о погоде. На его дублете было вышито изображение белоснежного Ламмергейра.

"Я молюсь, чтобы ему удалось скрыться, - сказал Альф, - но не могу в этом поклясться".

"Дом Дуны благословлен Заступниками, - сказала Марит, - они будут охранять его".

Вонд проигнорировал настоятельницу. "Сэр Ламмергейр, что случилось у Бавдуина?"

"Дикие встретились с нами под знаком мира, как и обещали. Там были Турн, Лат... и дочь Турна".

"Та, что зовет себя Смертью?" - рассмеялся сэр Прелан.

"Гундан торговался с Турном и уговорил его заключить что-то вроде перемирия, когда все пошло прахом. Кто-то бросил заклятый череп - из тех, что открывают старые раны".

раны".

"Проклятие некроза, - тихо подсказал Тредей. " Полагаю, в арсенале города есть несколько таких, но их немного".

"Это был кто-то с нашей стороны, хотя я не видел, кто его бросил. Череп подействовал на всех, даже на нее. Дикие решили, что мы их обманули. Они напали на нас". Он закрыл глаза, и воспоминания о смерти Гандана снова заполнили его разум. Он попытался вспомнить, описать, что произошло до того, как мир рухнул, но все это было неразберихой из криков. "Турн... Гундан. ...они сражались. Турн был убит. Череп был проломлен, и она вернула себе силу. Она призвала молнию. Альф постучал по рукояти Разрушителя Чар. "Мой меч защитил меня. Другие... они сгорели дотла. Я видел, как погиб Гундан. Она сожгла его в пепел".

Дварф Гамлинг ударил кулаком по сломанному столу, отчего тот тревожно заскрипел. "Мой кузен должен быть отомщен! Девчонка Диких должна умереть!" Теперь Гамлинг носил золотую цепь, а над его креслом висело знамя Дварфхольта. По этим тонким признакам Альф догадался, что Гамлинг был назначен представителем от дварфов.

"На последнем совете, - прошипела настоятельница Марит, - я сказала именно это. А вы вступили в сговор с лордом Гунданом и Ламмергейром, чтобы отнять власть у лорда Вонда. Вы напали на меня на ступенях этой цитадели!"

Разгорелся шумный спор. Альф позволил шуму спора захлестнуть себя. Он уставился на прореху в столе, оставленную топором Гундана.

Вонд поднял руку,