Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

его ладонях засияли руны. Потоки воздуха и воды слились, образуя вращающийся вихрь, в центре которого мелькали молнии.

Он ударил точно в грудь хранителя. Того скрутило, но не развеяло.

— Быстро сюда! — крикнул Алексей.

Я сорвался с места. Пламя поднялось внутри меня само собой, не по воле — по инстинкту. Огненный удар врезался в существо, расплавляя его оболочку. Раздался треск — ядро засияло и раскололось, словно стекло.

Мир содрогнулся. Разлом начал рушиться. Потоки энергии вырвались наружу, пронизывая всё вокруг.

Я упал на колено — внутри будто взорвался костёр.

Каждый вдох обжигал.

— Алексей! Что… это?!

— Избыток! — крикнул он, перекрывая гул. — Не держи в себе! Расслабься, иначе сожжёшь каналы!

Я попытался сосредоточиться, отпустить, как он сказал. И в следующее мгновение всё внутри рвануло наружу.

Поток пламени прорвался сквозь меня, ослепительно яркий, ревущий, как буря. Воздух завибрировал, пламя разошлось во все стороны, испаряясь в воздухе.

Алексей мгновенно поднял щит — плотный, словно из камня, облитый водой. Волна ударила в него, рассеявшись, и лишь тогда я рухнул на колени, чувствуя, как тело возвращается в норму.

— Ну вот, — сказал он спокойно, опуская руки. — Теперь понял, зачем тебе нужна тренировка?

Я выдохнул, с трудом удерживая равновесие.

— Да… Пожалуй, понял.

— Хорошо. Тогда отдыхай. Завтра — следующий разлом.

Попугай с плеча мрачно добавил:

— Я надеюсь, этот хотя бы без фейерверков.

Разлом растворился ближе к закату. Воздух за пределами разлома казался странно чистым — будто мир сам облегчённо выдохнул.

Алексей бросил короткий взгляд на горизонт, убедился, что земля больше не дрожит, и только тогда разрешил привал.

Костёр разгорался медленно. Сухие ветки потрескивали, и в треске было что-то успокаивающее. Я сидел напротив, грея руки у огня.

Всё тело ныло, будто после марафона, а внутри ещё шевелился отголосок того огненного выброса.

— Слушай, — начал я, — а не будет проблем из-за всех этих ядер, что я поглощаю?

Алексей поднял взгляд.

— Теоретически — могут быть. Практически — у тебя нет выбора.

— Обнадёжили, — усмехнулся я, но всё же ждал объяснения.

— Сейчас это необходимость, — продолжил он спокойно. — У тебя перекос в сторону огня, и чтобы стабилизировать потоки, нужно расширить диапазон. Иначе при следующем выбросе тебя просто разорвёт изнутри.

Я покосился на свой кулак, где ещё тлел слабый жар.

— И ты считаешь, что это безопасно?

— Нет, — признал Алексей, не меняя тона. — Но риск оправдан.

Он покрутил в пальцах ветку, глядя на огонь.

— Я держу руку на пульсе. Замечу, что энергия ведёт себя нестабильно — остановим.

— Замечательно, — буркнул попугай с ближайшего камня. — Значит, ждём, когда наш универсал вспыхнет как факел, и тогда «остановим».

— Лучше уж так, чем ничего, — ответил я.

Алексей усмехнулся, но в глазах мелькнуло одобрение.

— Ты быстро схватываешь. Это хорошо. Главное — не переоценивай себя.

Он чуть подался вперёд:

— Помни, сила — инструмент. Но если инструмент управляет тобой, долго не протянешь.

Я кивнул, наблюдая, как угли переливаются оранжевыми искрами. Всё это время я чувствовал странное спокойствие. Будто пламя, бушующее внутри, впервые стало послушным. Хрупкое равновесие — но моё.

— Завтра двинем дальше, — сказал Алексей. — По карте в трёх днях пути есть ещё один разлом. Водный. Он тебе сейчас в самый раз.

— Без огня, — уточнил я.

— Именно. Нужно немного остыть.

Попугай встрепенулся и хмыкнул:

— Прекрасно. Теперь будем тонуть вместо того, чтобы гореть. Разнообразие — залог успеха.

Я рассмеялся. Алексей тоже чуть улыбнулся, подбросил в костёр ветку и коротко сказал:

— Привыкай. Это только начало.

Мы шли по кромке старого поля, когда Алексей вдруг остановился. Из подсумка он достал несколько кристаллов и соединил их особым образом. Воздух над ладонью дрогнул, и возникла полупрозрачная фигура мужчины в форме.

— Вернадский, — голос звучал чётко, будто человек стоял рядом. — Капитан Пётр Громов. Ситуация следующая: из периметра Московского разлома вырвалась крупная тварь. Двигается к северо-западу, в сторону поселений. Подтвердите местонахождение и передайте координаты.

Алексей нахмурился:

— Крупная — разумная?

— По данным — нет, — ответил капитан. — Но следы нестабильны. Возможно, новая форма.

— Ясно, — буркнул Алексей. — Только у меня ученик. Универсал, нестабилен. Оставлять его одного опасно.

— Оставь в укрытии, — отрезал Громов. — Вы ближе всех. Найдите тварь и пришлите маяк. Приказ Империи.

Алексей на мгновение замолчал, потом сказал спокойно:

— Пётр, мне нужны ресурсы. Малые ядра всех стихий, кроме огня — хотя бы по сотне каждой. Эти ядра я должен использовать для стабилизации ученика. Мы как раз начали курс выравнивания потоков, и если я сейчас брошу всё и пойду ловить вашего монстра — последствия будут, мягко говоря, нерадостные.

Громов недовольно прищурился:

— Ты серьёзно? Семьсот ядер за одно задание?

— Я серьёзен, — ответил Алексей. — Вы меня отвлекаете от самостоятельного сбора. Обычно я добываю ядра сам — через малые разломы. Теперь вы перекрыли эти зоны, и собрать их негде. Хотите, чтобы я отложил обучение и занялся вашей проблемой — тогда компенсируйте потери.

Молчание длилось секунду. Потом голограмма кивнула.

— Хорошо, я оформлю запрос. Семьсот ядер смешанного типа получишь после отчёта. Но ученик остаётся в укрытии — условие не обсуждается.

— Принято, — коротко сказал Алексей и разъединил кристаллы. Изображение растаяло.

Он повернулся ко мне.

— Ты остаёшься здесь. Укрытие в двух километрах, на холме.

Я глянул в сторону, куда он показал. До холма — открытое поле. Монстр уже где-то на подходе.

— Я не останусь, — сказал я твёрдо. — Если след свежий, нужно идти сейчас. Пока доберёмся до укрытия, он успеет уйти к людям.

Алексей прищурился:

— Ты понимаешь, что можешь стать его ужином?

— Понимаю. Но сидеть в яме и ждать — глупее.

Он усмехнулся краем губ.

— Упрямый. Ладно, идёшь со мной, но подчиняешься без споров. Если скажу «отход» — сразу делаешь шаг назад, понял?

— Понял.

— И не геройствуй. Твоя стихия нестабильна — не хватало ещё привлечь внимание всех тварей округи.

Я молча кивнул. В груди уже привычно