Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

скажете вы. Как всё пристойно и чинно. Но история деспота просто не могла иметь столь благополучный финал. Слишком много крови пролил Ши-хуан, слишком многих детей сделал сиротами, а жён — вдовами, чтобы вот так, без потрясений, законно передать власть наследнику. Индусы непременно завели бы речь о карме, но дело было не в карме, а в системе, что создал владыка Цинь, в людях, какими он себя окружил. Тело императора ещё не успело остыть, как его злодеяния дали толчок новым злодействам.

Приближенные Ши-хуана вполне заслуживали своего повелителя. Были они людьми неглупыми, решительными и абсолютно беспринципными. Особенно евнух Чжао Гао, хранитель государственной печати — на протяжении многих лет тень императора. Именно Чжао Гао, пройдоха искушённый, и обратился к Ли Сы. Дело в том, наследный принц не устраивал евнуха в качестве нового императора. Ну никак не устраивал! Фу Су был человеком решительным и скорым на расправу. А так как Чжао Гао был первым наветчиком, кто клеветал Ши-хуану на принца, нетрудно предположить, сколь незавидной окажется судьба фаворита. У Ли Сы также были основания опасаться за свою жизнь, ибо, став правителем, принц мог вернуть ко двору всех тех мудрецов, что избежали смерти в нужниках.

Так что оба фаворита быстро сошлись во мнении, что им нежелательно иметь принца в качестве будущего повелителя. Как быть?

Ответ был несложен. Ши-хуан был плодовит. Несмотря на многочисленные болячки, мучившие его на протяжении всей жизни, император был охоч до женщин, и потомство его было многочисленно. Одних сыновей насчитывалось ровным счётом два десятка, так что было из кого выбирать. Да и зачем далеко ходить?!

В последнее путешествие отца сопровождал любимый из отпрысков — Ху Хай, жестокостью не уступавший папаше, но вдобавок ещё и весьма недалёкий. Этому самому Ху Хаю очень хотелось примерить корону и потому он был покладист, почти заискивающ в разговорах с фаворитами, именуя тех достойными и именитыми. Договаривающиеся стороны быстро нашли общий язык. Пройдоха Ли Сы какое-то время колебался, но евнух сразил его совершенно убийственным доводом.

— Ху Хай — косноязычен, — сказал он, — зато в душе красноречив, он соблюдает этикет и уважает мудрых.

Ли Сы был человек неглупый и сразу понял, что его сотоварищ подразумевает под словечком мудрые.

Троица договорилась. Ху Хай признавал друзей отца друзьями и наставниками, а те брались обеспечить ему то, чем обладал отец — корону и власть. А как быть с завещанием?

— А кто о нём знает? — спросил сам себя Чжао Гао, пройдоха искушённый, каких мало. — Лишь мы трое, да несколько моих слуг.

Слугам евнух приказал заткнуться, что те благоразумно и сделали, а смерть Ши-хуана до поры до времени скрыли. Вовсе незачем было давать повод для размышлений законному наследнику.

Лицедействовали по полной программе. В занавешенные носилки, где якобы лежал приболевший император, три раза на дню носили еду, и оба советника с усердием делали трупу доклады. Тем временем в столицу и к северной границе отправились гонцы. Один вёз письмо с извещением о восшествии на престол покладистого Ху Хая, другой — послания Фу Су и Мэн Тяню. Письма от императора. Будто бы от императора…

Печать была в руках у всесильного евнуха, а личной подписи тогда попросту не существовало. Потому заговорщики, обладая печатью и трупом, своим безмолвием подтверждавшим каждое их слово, получили власть Тянь-цзы. А Тянь-цзы гневался на своего старшего сына и лучшего из генералов. Уж больно те были непочтительны к повелителю Поднебесной! Письма не отличались изяществом слога и были весьма лаконичны. Когда Фу Су получил из рук гонца бамбуковую дощечку, скреплённую царской печатью, он прочёл: «Из-за того. Что император не назначил Фу Су наследником престола, он дни и ночи роптал. Фу Су — непочтительный сын, посылаю ему клинок, чтобы он покончил с собой».

Нечто подобное получил и победоносный Мэн Тянь. Но генерал, будучи человеком решительным и на веку много повидавшим, отказался следовать такому приказу, предпочтя дождаться суда, что советовал и Фу Су. Действуй сообща, и эта парочка без труда свернула бы шею придворной клике. Однако принц оказался недалёким и слишком послушным. Здравому совету он не последовал и перерезал себе глотку. Мэн Тяня же арестовали и заключили в тюрьму, чтоб потом удавить.

А ещё говорят, что заговор это сложно! Да, порой чтоб овладеть властью требуются армии и большие жертвы или, по крайней мере, изощрённые комбинации. Наследникам Ши-хуана хватило двух писем. Два незатейливых письма, и самодовольный юнец взошёл на престол величайшей из империй.

Ли Сы сохранил то положение, каким обладал прежде. Но новый властитель Тянься, принявший гордое имя Эр Ши-хуан — Второй великий император, ещё в меньшей степени желал прислушиваться к советам. Взбалмошного юнца интересовали лишь развлечения. Ему не было дела ни до дао, ни до дэ, а из всех тех идей, коими руководствовался его великий отец, наследник усвоил одну-единственную — пребывать подале от любопытных глаз. Пройдоха Чжао Гао внушил, что нужно держать на дистанции всех ретивых советников, заметив:

— Иначе они могут заметить ваши недостатки.

Ли Сы сохранил положение, но утратил былое влияние. Он фактически лишился доступа в императорские покои. Он пытался вернуть свою власть, пробовал опорочить соперника в те нечастые мгновения, когда император снисходил до встречи.

— Гао происходит из простолюдинов, он не понимает законов управления, его алчность безгранична, стремление к выгоде неудержимо, по своему могуществу он уже стоит за вами, государь, его желания становятся всё более безудержными! — Так говорил Ли Сы.

Но император не внимал этим словам. Просто не желал внимать — из лени, да из-за расположения к евнуху, лившему елей и потворствовавшему любой прихоти своего господина.

А тем временем тучи сгущались. Отдельные проявления недовольства вылились в массовые бунты. К буванжэнь толпами присоединялись вконец обнищавшие крестьяне, на сторону восставших полками переходили солдаты, чрез северные рубежи готовы были хлынуть варвары-хунны.

Перепуганный грозными вестями Ли Сы бросился к Чжао Гао. Он молил приостановить строительство, уменьшить расходы на армию и на двор. Министр выслушал наперсника и сразу же с ним согласился.

— Да, мы должны рассказать об этом Солнцеликому. Вот ты и сделаешь это! Кто ещё обладает таким красноречием и даром убеждения!

Ли Сы, окрылённый такими словами, устремился в гостеприимное распахнутые пред ним двери хоугуна и застал Эр Ши в объятиях наложниц. Возмущённый подобной бесцеремонностью император выразил свой гнев, и стража тут же схватила усердного чиновника.

— Переусердствовал! — заметил Чжао Гао. Ему уже давно не хотелось делиться властью ни с Ли Сы, ни с кем-то третьим.