Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Мы обменялись рукопожатиями. Его похожие на когти пальцы как будто изучали кости моего запястья. Острый нос описал в воздухе круги. Глаза его были глазами нервной птицы, добывающей себе пропитание в этих дюнах и этой траве. На поясе залатанных черных джинсов красовался армейский ремень с пряжкой. Руки постоянно делали какие-то движения, как будто он дирижировал камерным ансамблем, спрятавшимся за песчаными дюнами. Я отметил про себя, что его ладони сплошь в шрамах. В темноте эти огромные рубцы казались бледными звездами.

На какой-то миг мы, похоже, его разочаровали. Он как будто не знал, что ему делать дальше. Впрочем, затем он бодро зашагал через дюны, время от времени отрываясь от нас и уходя вперед, и тогда мы были вынуждены почти вслепую искать дорогу самостоятельно. Спустя полчаса, когда мы вступили в неглубокую впадину рядом со щелочными отстойниками, мы с Джудит уже почти валились с ног от усталости. Как не устать, ведь нам пришлось тащить наши чемоданы через горы старых покрышек и завалы колючей проволоки.

Несколько сборных домиков были перевезены с их первоначальных мест на берегу и заново установлены в этой впадине. Теперь они кривобоко стояли на песке, а их внешние стены украшали каминные полки и обои в цветочек.

Сама впадина была завалена тем, что удалось снять с отработавших свое спутников: тут были и тепловые экраны, и антенны, и капсулы с парашютами. Рядом с покореженным корпусом метеоспутника на автомобильном сиденье расположились двое мужчин в коротких дубленках с лицами нездорового желтоватого цвета. У того, что постарше, на глаза была надвинута видавшая виды фуражка военно-воздушных сил. Руки были сплошь в шрамах. Этими руками он до блеска натирал стальной козырек космического шлема. Второй, помоложе, с редкой бороденкой, скрывавшей его рот, следил за нами холодным, равнодушным взглядом кладбищенского сторожа.

Мы вошли в самый большой из домиков – две комнаты, оторванные от какого-то пляжного бунгало. Квинтон зажег парафиновую лампу и посветил ею, давая нам возможность осмотреться.

– Вам здесь будет… удобно, – сказал он, правда, без особой убежденности в голосе. Когда Джудит посмотрела на него с нескрываемым отвращением, он поспешил добавить: – У нас тут почти не бывает гостей.

Я поставил чемоданы на металлическую кровать. Джудит прошла в кухню. Квинтон попробовал открыть пустой чемодан.

– Вот сюда?

Я вынул из кармана куртки две пачки стодолларовых купюр и протянул их ему, пояснив:

– Чемодан для останков. Надеюсь, поместятся?

Квинтон с прищуром посмотрел на меня сквозь рубиновый свет, как будто сомневался в нашем присутствии здесь.

– Зря вы его тянули с собой, мистер Гровс. Останки и так болтались в космосе слишком долго, а после удара, – по какой-то причине он бросил на Джудит плотоядный взгляд, – их там осталось разве что на коробку для шахмат.

Когда он ушел, я заглянул в кухню. Джудит стояла у плиты, положив руки на картонную коробку с консервами. Взгляд ее был устремлен в окно, на груды металлических останков, небесный мусор. Где-то там, наверху, внутри изъеденной ржавчиной оболочки все еще вращаются останки Роберта Гамильтона. На какой-то миг мне показалось, будто весь пейзаж, вся земля усеяна космическим мусором, и здесь, на мысе Кеннеди, мы обнаружили его источник.

Я обнял ее за плечи.

– Джудит, а есть ли в этом смысл? Может, лучше вернемся в Тампу? Когда все будет готово, я мог бы один приехать сюда деньков через десять.

Она отвернулась от меня и потерла замшу своей куртки там, где мои пальцы оставили отпечаток.

– Я хочу быть здесь, Филипп, даже если это будет отвратительное зрелище. Мне все равно. Неужели ты не понимаешь?

В полночь, когда я закончил готовить для нас скромный ужин, она застыла на бетонной стене отстойника. Трое охотников за реликвиями, не шелохнувшись, сидели в своей машине и наблюдали за ней. Их покрытые шрамами ладони казались в темноте всполохами пламени.

В три часа утра, когда мы, не сомкнув глаз, лежали на узкой кровати, с небес спустилась Валентина Прокрова. Восседая на катафалке из горящего алюминия шириной в триста ярдов, она пронеслась мимо нас по своей последней орбите. Когда я вышел на ночной воздух, охотников за реликвиями рядом не было. Стоя на краю отстойника, я заметил, как они несутся по дюнам, словно зайцы, перескакивая через покрышки и проволоку. Я же вернулся в домик.

– Джудит, она спускается! Не хочешь взглянуть?

Джудит лежала на кровати, тупо глядя в оштукатуренный, весь в трещинах потолок. Ее светлые волосы были обмотаны белым полотенцем. Вскоре после четырех утра, когда я сидел рядом с ней, комната внезапно наполнилась фосфоресцирующим светом, а откуда-то со стороны дюн донеслись глухие взрывы. Тотчас вспыхнули фары, а вслед за ними взревели моторы и взвыли сирены.

На заре охотники за реликвиями вернулись. Руки их были обмотаны импровизированными бинтами. Зато с собой они тащили награбленные сокровища.

* * *

После этой меланхоличной репетиции Джудит неожиданно развила бурную деятельность. Она как будто готовилась к приему гостей – заново перевесила шторы, до блеска вымыла обе комнаты, даже заставила себя попросить у Квинтона бутылку моющего средства. Она часами сидела за туалетным столиком, расчесывая волосы и пробуя разные прически, то одну, то другую. Я видел, как она трогает впалые щеки, как будто ищет контуры своего прежнего лица, которое исчезло двадцать лет назад.

Когда же Джудит заводила разговор про Роберта Гамильтона, казалось, будто она переживает, что покажется ему слишком старой. В иные дни она говорила о нем как о ребенке, как о нашем с ней сыне, которого так и не сумела зачать после выкидыша. Эти разные роли следовали одна за другой словно сцены некой приватной психодрамы. Тем не менее, сами того не зная, мы с Джудит долгие годы использовали Роберта Гамильтона в наших собственных целях. Ожидая, когда его капсула приземлится, и прекрасно отдавая себе отчет в том, что после этого Джудит будет к кому обратиться за поддержкой, кроме меня, я молчал.

Тем временем охотники за реликвиями трудились над фрагментами капсулы Валентины Прокровой. Они сумели разжиться тепловым экраном, шасси радиотелеметрической установки и несколькими контейнерами с пленкой, запечатлевшей ее столкновение и гибель. Если пленка окажется неповрежденной, они смогут выручить за нее бешеные деньги. Эту пленку затем будут крутить в подпольных кинозалах Лос-Анджелеса, Лондона и Москвы на потеху любителям кровавых сцен.

Проходя мимо следующего домика, я увидел разложенный на двух автомобильных сиденьях серебристый космический скафандр, весь