Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

За час до рассвета меня разбудил рокот моторов, доносившийся откуда-то с берега. В темноте трое охотников за реликвиями притаились рядом с отстойником. Вскоре их бледные лица осветили автомобильные фары. На космодром въезжал длинный конвой грузовиков. В следующий миг с них уже начали спрыгивать солдаты, которые принялись разгружать палатки и разного рода припасы.

– Что они делают? – спросил я у Квинтона. – Они ищут нас?

Старик поднес к глазам изуродованную руку.

– Это военные, – сказал он без особой уверенности в голосе. – Наверно, маневры. Раньше их здесь не было.

– А как же Гамильтон? – Я схватил его костистую руку. – Ты уверен, что…

Он демонстративно оттолкнул меня прочь.

– Мы получим его первыми. Не переживайте, он будет здесь раньше, чем они думают.

На третью ночь, как и предсказал Квинтон, Роберт Гамильтон начал снижаться с небес. Стоя на дюне рядом с отстойниками, мы наблюдали, как он вынырнул из звезд и устремился к финишу. В высокой траве вокруг нас в стеклах засыпанных песком машин отразилась тысяча горящих космических капсул. За спутником тянулся, расходясь в разные стороны, широкий призрачный шлейф серебристого спрея.

В лагере военных рядом с вышками началась бурная деятельность. Бетонные дорожки осветили яркие фары. С первого дня, когда сюда нагрянули военные, мне, а может, и Квинтону, стало понятно: никакие это не маневры. Они готовятся к приземлению капсулы с Робертом Гамильтоном.

По дюнам, поджигая брошенные кабинки и круша ржавые остовы машин, ползала дюжина вездеходов. Целый взвод солдат был брошен на починку заграждения. Еще один заменял металлические настилы, которые когда-то разобрали охотники за реликвиями.

Вскоре после полуночи на северо-востоке, на высоте сорок два градуса, между Лирой и Геркулесом, Роберт Гамильтон в последний раз появился на ночном небе. Джудит вскочила и крикнула в ночной воздух. В следующий миг темноту неба прорезало лезвие света. Увеличиваясь на глазах, корона света неслась навстречу нам подобно огромной сигнальной ракете, освещая мельчайшие детали пейзажа.

Джудит бросилась навстречу летящему к земле спутнику.

– Миссис Гровс! – Квинтон бросился к Джудит и оттащил ее назад в траву. В трехстах ярдах на одинокой дюне застыл силуэт вездехода. Слепящее свечение капсулы затмило слабый свет его фар.

Издав негромкий металлический вздох, горящая капсула с мертвым астронавтом пронеслась над нашими головами. С ее корпуса стекал, испаряясь, металл. Через пару секунд, когда я прикрыл ладонью глаза, откуда-то из-за спины донесся грохот взрыва. В потемневшем воздухе возникла пыльная завеса, как будто сотканная из множества перемолотых в прах костей. По дюнам прокатился рокот взрывной волны. Рядом с пусковой установкой, там, где упала капсула, вспыхнули языки пламени. В воздухе повисла фосфоресцирующая газовая пелена, внутри которой подмигивали частички пыли.

Джудит рядом не было. Петляя между прыгающими лучами фонариков, она бросилась догонять охотников за реликвиями. Когда и я их догнал, среди вышек пусковой установки догорали последние языки пламени взрыва. Капсула упала рядом со старыми пусковыми платформами. Теперь в месте ее падения зиял мелкий кратер пятидесяти ярдов в диаметре. Его стенки были усыпаны раскаленными частицами. Те, прежде чем погаснуть, мигали, словно глаза. Джудит растерянно бегала между ними туда-сюда, выискивая взглядом фрагменты дымящегося металла.

Кто-то задел меня по плечу. Квинтон и его подручные пронеслись мимо меня словно отряд сумасшедших – руки по локоть в раскаленной пыли, глаза горят безумным огнем. Мы бросились прочь от лучей фонариков. Убегая, я на миг обернулся и посмотрел на берег. Вышки были затянуты бледной серебристой пеленой, образовавшейся над местом падения. Впрочем, повисев там какое-то время, она, словно умирающий призрак, потянулась к морю.

На заре, когда среди дюн раздался рокот моторов, мы собрали последние останки Роберта Гамильтона. К нам в домик заглянул старик Квинтон и вручил мне картонную коробку из-под обуви. Джудит стояла в кухне, вытирая руки полотенцем.

– Это все? – спросил я, принимая у него коробку.

– Да, это все. Если хотите, можете взглянуть.

– Ничего, все в порядке. Мы уезжаем через полчаса.

Квинтон покачал головой.

– Лучше не спешить, пока они здесь. Стоит вам высунуть нос, как они сразу же нас обнаружат.

Он подождал, когда я открою коробку, затем скорчил гримасу и вышел на бледный утренний свет.

Мы задержались там еще на четыре дня, в то время как армейский патруль обыскивал окружающие дюны. Днем и ночью среди ржавых останков машин и домиков ползали вездеходы. Однажды, когда я наблюдал за ними вместе с Квинтоном с развалин обрушившейся водонапорной башни, в четырехстах ярдах от нашей впадины остановился вездеход и два джипа. Подъехать ближе им помешала исходившая от отстойников вонь и растрескавшийся бетон насыпей. В это время Джудит сидела в домике, положив на колени картонную коробку. Она не сказала ни слова, как будто вообще потеряла ко мне всякий интерес. Ко мне и ко всему бывшему космодрому, этому кладбищу ржавых останков. Она механически, словно робот, расчесывала волосы и накладывала косметику.

На второй день я помог Квинтону закопать домики по самые окна в песок. Когда я вернулся, Джудит стояла у стола. Коробка была открыта. В центре стола лежала горстка обожженных щепок, как будто Джудит пыталась развести небольшой огонь. Джудит перемешивала пепел пальцами. И тогда я понял, что это. Серые хлопья облетали с суставов, обнажая кости – острые концы нескольких ребер, правую кисть и лопатку.

Вопросительно посмотрев на меня, Джудит сказала:

– Они черные.

Я заключил ее в объятья и лег вместе с ней на кровать. Среди дюн грохотали громкоговорители. Долетавшие до нас обрывки команд барабанили по оконным стеклам, и те дребезжали.

– Теперь мы можем уйти, – сказала Джудит, когда все стихло.

– Чуть позже, когда осядет пыль. А что делать с ними?

– Закопать, что же еще. В любом случае, какая разница? – Джудит казалась такой спокойной, что у меня отлегло от сердца. Я улыбнулся ей, как будто соглашаясь с тем, что эта мрачная шарада наконец завершилась.

И все же, когда я уложил кости назад в коробку из-под обуви, собрав десертной ложкой прах Роберта Гамильтона, Джудит оставила коробку себе и даже отнесла ее в кухню, где готовила нам еду.

На третий день мы заболели.

После долгой, наполненной звуками ночи я обнаружил Джудит сидящей перед зеркалом. Она вычесывала с головы толстые пучки выпавших волос. Рот ее был открыт, а губы как будто намочены кислотой. Затем она встала и стряхнула с колен выпавшие