Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Беатрис молчала. На песке тут и там валялись обломки планера: клочья парусины, размочаленные стойки, перепутанные рулевые тяги. В нескольких ярдах от кабины я нашел Малыша Мануэля. По-детски удивленные глаза смотрели в небо с бледного, залитого кровью лица, крохотное тело сжалось в комок, напоминая утонувшую обезьянку.

Я молча отнес его к дюноходу.

– Рэймонд! – Беатрис показала куда-то на берег.

Тучи сгустились уже над всем озером, первые вспышки молний целили в холмы позади дома. В наэлектризованном воздухе вилла, казалось, утратила всю пышность. В полумиле от нас по долине шел смерч, опустив свой пульсирующий хобот к озеру.

Грозовой шквал опасно качнул дюноход на рессорах.

– Рэймонд! Там Нолан… он идет вместе с бурей!

Тут и я различил чернокрылый планер, чертивший круги под чудовищным грибком смерча. Нолан уверенно вел машину у самой воронки, не отставая от гиганта, словно рыбка-лоцман возле огромной акулы. Казалось, что он гонит торнадо прямо на виллу Леоноры.

Через двадцать секунд смерч обрушился на здание, и я сразу потерял Нолана из виду. Вилла будто взорвалась, черный вихрь поломанных стульев и разбитых кирпичей взошел над крышей. Мы с Беатрис бросились прочь от дюнохода и скатились по песчаному склону. Когда центрифуга смерча двинулась прочь, сливаясь с грозовым небом, шквал черного цвета еще висел над разгромленной виллой, обломки порывались снова взлететь. Вокруг носились клочья картин и перекрученные павлиньи перья…

Только через полчаса мы осмелились подойти к вилле. Веранда была завалена битой посудой и обломками мебели. Я долго не мог найти Леонору Шанель – зато лицо ее попадалось чуть ли не на каждом шагу: картины с резким профилем валялись тут и там на влажных плитках. Ее загадочная улыбка, кружась, слетела на меня откуда-то сверху и обернула мою увечную ногу.

А сама она лежала среди разбитых столов у эстрады, увитая окровавленным холстом будто саваном. Лицо было перекошено и разбито, как у того портрета, что Мануэль пытался вырезать в туче.

Ван Айка мы нашли в лоскутах навеса. Он повис в путанице проводов, захлестнутый за шею гирляндой лампочек. Провода каким-то чудом не оборвались, по ним с перебоями шел ток, и лампочки расцвечивали мертвое лицо висельника разноцветными бликами.

Я склонился над перевернутым «роллс-ройсом», потом обнял Беатрис за плечи.

– А Нолана нет… не видно ни куска от его планера.

– Несчастный… Рэймонд, ведь это он привел сюда смерч! Он как-то управлял им…

По мокрой веранде я вернулся к телу Леоноры Шанель и накрыл его кусками холстов – ее же растерзанными лицами.

Мы с Беатрис уехали в студию Нолана, в пустыню у Д-Коралла. Мы ничего больше не слышали о Нолане и никогда не поднимались в воздух. Слишком много плохого помнит это небо.

Три месяца назад случайный проезжий, заметив ветшающие за студией планеры, остановился у Д-Коралла и зашел к нам. Он рассказал, что видел над Ред-Бич планериста, вырезавшего где-то в стратосфере изображения драгоценных камней и детских лиц. Как-то раз загадочный скульптор вырезал голову карлика.

Выходки как раз в духе Нолана – значит, он вырвался тогда из смерча?

Или все же нет и призраки существуют?

По вечерам мы с Беатрис сидим среди поющих статуй, внимая их голосам и глядя, как легкие облака собираются над Кораллом. Мы ждем, что ветер принесет сюда человека в темнокрылом планере – или теперь он будет раскрашен карамельными полосами? – и явит нам изваянных в облаках единорогов и морских коньков, лилипутов, драгоценные камни и беспечные детские лица…

1966

The Cloud Sculptors of Coral D. Первая публикация в журнале Fantasy and Science Fiction, декабрь 1967.

Мертвый астронавт

 Перевод А. Бушуева, Т. Бушуевой

Мыса Кеннеди с его космодромом больше нет. Вышки торчат среди наносов песка. Песок пришел сюда с другого берега Банановой речки. Он заполнил обмелевшие речные русла, а старый космический комплекс превратил в заброшенную пустошь – сплошь болота и нагромождения бетонных глыб. Летом охотники строят навесы из обломков искореженных автомобилей, но к началу ноября, когда мы с Джудит приехали сюда, здесь уже не было ни души. По ту сторону Какао-Бич, где я оставил нашу машину, среди высокой травы были едва различимы осыпающиеся стены бывших мотелей. Пусковые установки вздымались в вечерний воздух, словно ржавые цифры некой забытой алгебры неба.

– До ограждения еще полмили, – сказал я. – Давай подождем здесь до темноты. Кстати, тебе уже лучше?

Взгляд Джудит был устремлен на огромную воронку багрового облака. Казалось, что где-то за горизонтом оно втягивало в себя день, а вместе с ним свет с ее потускневших белокурых волос. Вчера в отеле Тампы Джудит на пару часов слегла в постель с каким-то непонятным недомоганием.

– Как насчет денег? – спросила она. – Сейчас, когда мы здесь, они могут запросить еще больше.

– Пять тысяч долларов? Хватит с лихвой. Эти охотники за реликвиями – исчезающий вид. Мыс Кеннеди сейчас мало кому интересен. А в чем дело?

Ее тонкие пальцы мяли воротник замшевой куртки.

– Наверно, мне следовало надеть что-то черное.

– Это еще зачем? Джудит, мы ведь с тобой не на похоронах. Ради бога, уймись. Роберт умер двадцать лет назад. Знаю, он значил для нас с тобой все на свете, и все же…

Взгляд Джудит был устремлен на старые покрышки и брошенные машины. Светлые глаза на худом лице со впалыми щеками оставались спокойными.

– Филипп, ну как ты не понимаешь? Сейчас он возвращается. Здесь наверняка должен кто-то быть. Заупокойная служба по радио – это же сущая насмешка! Боже мой, у священника наверняка случился бы удар, если бы Роберт заговорил с ним в ответ. Здесь должен быть полноценный комитет, а не просто мы с тобой да эти пустые ночные клубы.

– Джудит, – сказал я решительным голосом, – комитет был бы, если бы мы сообщили в НАСА то, что нам известно. Тогда бы его останки погребли в склепе НАСА в Арлингтоне, был бы оркестр, а на церемонии, возможно, присутствовал бы сам президент. Время еще есть.

Я ждал, что она ответит мне, но взгляд ее был по-прежнему прикован к вышкам, чьи очертания постепенно сливались с ночным небом. Пятнадцать лет назад, когда мертвый астронавт, вращавшийся вокруг Земли в своей полусгоревшей капсуле, был забыт, Джудит основала мемориальный комитет в своем единственном лице. Возможно, через несколько дней, когда она наконец получит в свои руки то, что осталось от тела Роберта Гамильтона, она