Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

машине, решив про себя, что команду скульпторов Д-Коралла пора разгонять. Секретарша в белом «роллс-ройсе» открыла дверцу и поманила меня к себе. Через открытую дверь ее хозяйка наблюдала за мной своими драгоценными глазами. Ее белые волосы были уложены кольцом на плече, подобно витку перламутровой змеи.

Я протянул молодой женщине свой летный шлем. Она глянула удивленно:

– Я ведь не летаю – зачем мне это?

– А вам и не нужно. Просто подайте на упокой души Микеланджело, Эда Кинхольца[29] и облачных скульпторов Д-Коралла.

– Ах, вот оно что! Может быть, у шофера есть наличные… Скажите, вы выступаете еще где-нибудь?

– Выступаем ли? – Я перевел взгляд с этой миловидной и приятной молодой особы на бледную Горгону с глазами-самоцветами в полутемном салоне «роллс-ройса». Та, в свою очередь, наблюдала за обезглавленной фигурой Моны Лизы, уплывавшей через пустыню в направлении Алых Песков. – Как вы уже, наверное, догадались, мы не профессиональная труппа. И очевидно, нам понадобится облачко в хорошую погоду. Где именно вы хотели бы нас увидеть?

– Над Западной Лагуной. – секретарша достала записную книжку в кожаном зеленом переплете. – У мисс Шанель там запланирована серия вечеринок на открытом воздухе. Она интересуется, не желаете ли вы у нас выступить – разумеется, за хорошие деньги!

– Шанель? Уж не Леонора ли Шанель, та самая…

Лицо молодой женщины снова приняло оборонительное выражение, будто отгородив ее от всего, что могло бы за этим последовать.

– Мисс Шанель приехала в Западную Лагуну на лето. Правда, она здесь инкогнито… так что вы не должны никому распространяться о ней. Это ясно?

В пятидесяти ярдах от меня Ван Айк тащил свой поврежденный планер к моей машине. Нолан тоже приземлился – карикатура на Сирано[30], исторгнутая из небесного эфира. Малыш Мануэль, прихрамывая, ходил взад-вперед, собирая снаряжение. В угасающем свете полдня они все напоминали видавшую виды цирковую труппу.

– Ладно, мы согласны, – сказал я. – Вот только как насчет облаков, мисс?..

– Лафферти. Беатрис Лафферти. Мисс Шанель обеспечит облака!

Обойдя машины в последний раз, я принес деньги остальным, и мы поделили их. Ван Айк, Мануэль и Нолан застыли в сгущающихся сумерках, держа в руках несколько купюр, и смотрели на шоссе впереди.

Леонора Шанель покинула лимузин и направилась в пустыню. Ее седовласая фигура в пальто из шкуры кобры брела меж дюн. Вокруг нее сновали песчаные скаты, потревоженные явлением этого блуждающего фантома родом из угасающего дня. Не обращая внимания на их бестактные укусы в ноги, она смотрела на воздушный бестиарий, растворяющийся в небе, и на белый череп в миле от нее, над Западной Лагуной, неспешно размазывающийся по небу.

Когда я впервые увидел Леонору Шанель, наблюдающую за облачными скульпторами Д-Коралла, у меня сложилось лишь смутное впечатление о ней. Дочь одного из ведущих мировых финансистов, она была богатой наследницей как сама, так и после смерти мужа, застенчивого монакского аристократа, графа Луи Шанеля. Таинственные обстоятельства его смерти в Кап-Ферра на Ривьере, официально названные самоубийством, привлекли внимание прессы и сплетни к Леоноре. Она спасалась бесконечными скитаниями по всему земному шару, от обнесенной стеной виллы в Танжере до альпийского особняка в снежных горах над Понтрезиной, а оттуда – в Палм-Спрингс, Севилью и на остров Миконос.

За эти годы изгнания лишь на журнальных и газетных фотографиях проявлялись черты ее характера: вот она в задумчивости посещает испанскую благотворительную организацию вместе с герцогиней Альба, вот общается с Сорайей[31] и другими членами светского общества в кафе на террасе виллы Дали в Порт-Льигате, вот самоуверенно глядит куда-то вдаль глазами-яхонтами на лазурном морском берегу Коста-Брава.

Ее роль в стиле Гарбо неизбежно показалась многим чрезмерно продуманной, навсегда подорванной подозрениями в ее причастности к смерти мужа. У графа осталась куча дел на земле – он водил самолет, порой организовывал археологические раскопки на Пелопоннесе, а его любовница, юная дива-ливанка, слыла одной из лучших пианисток-исполнительниц Баха в мире. Зачем было самоуверенному нарциссу сводить счеты с жизнью, никто так и не узнал. Экспонат, суливший сыграть важную роль на коронерском дознании, – изуродованный портрет Леоноры на мольберте, так графом и не дописанный, – был случайно уничтожен как раз накануне слушания. Возможно, картина раскрыла характер Леоноры лучше, чем та сама желала.

Неделю спустя, на пути в Западную Лагуну утром в день первой вечеринки в саду, я прекрасно понимал, почему Леонора Шанель приехала в Алые Пески – на этот чудной песчаный курорт с присущими ему летаргией, знойным томлением, зыбкими перспективами. Вдоль пляжа торчали поющие статуи – их голоса звучали все громче по мере продвижения по прибрежной дороге. Плавленый кремнезем на поверхности песчаного озера образовал огромное радужное зеркало, где отражались багрянец и киноварь береговых дюн. От самого Д-Коралла за мной бесшумно следовали три планера – Нолан, Ван Айк, Мануэль, – бросая на дорогу блики от крыльев цвета пурпура и цикламена.

Мы вошли в зону раскаленного марева. В полумиле от нас угловатые карнизы летнего домика выступали из ярко трепещущего воздуха, точно искаженные каким-то неправильным соединением времени и пространства. Позади домика, подобно изжившему себя вулкану, в остекленевший эфир вдавалась гора с широкой вершиной, на чьи высокие плечи взбирались термальные токи от разогретого озера.

Когда я въехал на подъездную дорожку позади грузовика, груженного оборудованием son et lumière[32], дюжина трудяг расставляла на террасе позолоченные стулья и разворачивала полотнища тента.

Беатрис Лафферти перешагнула через тросы.

– Майор Паркер, а вот и обещанные вам облака!

Я посмотрел на темные клубы, нависшие, словно саваны, над белой виллой.

– Облака, Беатрис? Это же тигры, небесные тигры. Мы мастера воздушного маникюра, но никак не укротители драконов.

– Не тревожьтесь, маникюр – именно то, что от вас требуется.

Бросив лукавый взгляд, она добавила:

– Думаю, ваши парни уже поняли, что наняты воплощать здесь только один образ?

– Саму мисс Шанель, надо полагать? – Взяв Беатрис за руку, я пошел к выходящей на озеро террасе. – А вам, сдается мне, нравится напоминать о таких вещах. Пускай себе богачи оплачивают всякие безумства – мрамор, бронзу, плазму, облачные виды. Ничего же такого в этом нет, правда? Портретная живопись издревле нуждалась в меценатах.

– Бог мой, только не здесь!

Беатрис посторонилась, пропуская лакея с застеленным шелком подносом. Когда он прошел, она все же ответила мне:

– Заказать себе портрет в небесах из воздуха и солнца – конечно, от этого за версту несет тщеславием… да и кое-чем похуже.

– Что может быть хуже? – поддел ее я. – Вы прямо тень на плетень наводите.

– Я скажу вам, что может