Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Чарльз встал и медленно обошел стол.

– Такие, как ЦРУ… Думаешь, что он занят поисками талантливых парней для какого-нибудь сверхсекретного научного центра? По-моему, такое маловероятно, но все же…

– А как насчет русских? – перебил я его. – Или китайцев? Давай признаем честно: одиннадцать талантливых юношей бесследно исчезли. Что с ними стало? Куда они подевались?

Чарльз снова посмотрел на фотографии.

– Странно, но я смутно припоминаю все эти лица. Эти выпуклые лбы, эти глаза навыкате… Где я их видел? Послушай, Джеймс, возможно, у нас наклевывается новая программа. Этот английский вундеркинд, Мартин Шеррингтон, отыскать его будет проще других. Затем этот немец, Гертер. Найди их, и мы, похоже, получим кое-что интересное.

На следующее утро мы отправились в Кентербери. Адрес, который я раздобыл у моего друга, научного редактора «Дейли Экспресс», был в жилом микрорайоне за большим радиотелевизионным заводом компании «Дженерал электрик» на самом краю города. Мы ехали мимо вереницы домов из серого кирпича, пока в самом конце не нашли дом Шеррингтонов. Над развалинами теплицы возвышалась огромная радиомачта. Державшие ее тросы проржавели, а кое-какие даже лопнули. За восемь лет, прошедших с того момента, как его великий интеллект был выявлен директором местной школы, Мартин Шеррингтон мог уехать куда угодно, на край света, будь то мыс Кеннеди, Уральские горы или Пекин.

По указанному адресу не оказалось ни Мартина, ни его родителей. Более того, нам потребовалось целых два дня, чтобы найти хоть кого-то, кто бы их помнил. Нынешние жильцы дома, потертого вида пара, поселились здесь два года назад. До них там обитала многодетная семейка с криминальными наклонностями, которую выселили судебные приставы и полиция. Директор школы ушел на пенсию и перебрался в Шотландию. На наше счастье, Мартина вспомнила сестра-хозяйка школы – «мальчик блестящего ума, мы все им гордились. Хотя, если честно, не скажу, что мы его любили; он не слишком располагал к себе». О миссис Шеррингтон она ничего не знала, что же касается отца мальчика, все считали, что он погиб на войне.

В конце концов – спасибо кассиру из бухгалтерии местной электрической компании – мы узнали, куда перебралась миссис Шеррингтон.

Стоило мне увидеть симпатичный особняк с белыми стенами в богатом пригороде на другом краю Кентербери, как я почувствовал, что мы вышли на верный след. Хрустящий гравий подъездной дорожки и огромный ухоженный сад тотчас напомнили мне о другом доме – доме Жоржа Дюваля недалеко от Парижа.

С крыши моей машины, которую припарковали вплотную к живой изгороди, мы увидели широкоплечую женщину, неторопливо прогуливавшуюся по розарию.

– Она преуспела в жизни, – заметил я. – Интересно, кто платит за этот шик?

Встреча прошла довольно странно. Глядя на нас поверх серебряного чайного сервиза, словно испуганная Мона Лиза, эта довольно некрасивая, скромно одетая женщина лет сорока сообщила нам, что у нас нет абсолютно никаких шансов взять у Мартина интервью для телевидения.

– В свое время ваш сын, миссис Шеррингтон, привлек к себе такой огромный интерес. Вы можете рассказать нам о его последующей научной карьере? В какой университет он поступил?

– Свое образование он завершил частным образом.

Что касается его нынешнего местонахождения, то, по ее мнению, в данный момент сын живет где-то за границей, работает на крупную международную организацию, название которой она не имеет права разглашать.

– Неправительственную, миссис Шеррингтон?

Она на миг замешкалась с ответом.

– Насколько мне известно, эта организация неким образом связана с правительствами разных стран, но точно я не знаю.

Ее голос звучал излишне ровно, как будто она пыталась спрятать свой настоящий акцент. Насколько же одинока ее жизнь, подумалось мне, когда мы ушли, но, как заметила Джуди, она была одинока с тех самых пор, как Мартин Шеррингтон научился говорить.

Наша поездка в Германию оказалась столь же бесплодной. Вольфганг Гертер исчез с карты мира. Несколько человек в крохотной деревушке рядом с Франкфуртским автобаном припомнили его, а деревенский почтальон сказал, что фрау Гертер перебралась в Швейцарию и теперь живет близ Люцерна, на вилле на берегу озера. Женщина скромных средств и со столь же скромным образованием, но ее сын, несомненно, преуспел в жизни.

Я задал лишь пару вопросов.

Отец Вольфганга? Фрау Гертер приехала в эти места с ребенком после войны. Ее муж, по всей видимости, погиб в одном из безымянных лагерей для военнопленных или на полях Второй мировой войны. Лысеющий мужчина в светло-сером костюме? Да, такой точно приезжал к ним в деревню, помогал фрау Гертер с переездом.

– Возвращаемся в Лондон, – сказал я Джуди. – Это требует больше средств, чем мы с тобой можем себе позволить.

– Одного не понимаю. Почему отцы вечно куда-то исчезают? – сказала Джуди, когда мы летели домой в Англию.

– Хороший вопрос. Грубо говоря, дорогая моя, этих двенадцать гениев произвело на свет некое уникальное генетическое совокупление. Такое впечатление, будто кто-то разорвал карту с местонахождением сокровищ пополам и одну половинку оставил себе. Или как будто кто-то создает банк замороженной спермы, этакий евгенический коктейль, которого должно хватить, чтобы заново заселить целую планету.

Одолеваемый именно такими мыслями, я на следующее утро вошел в офис Чарльза Уайтхеда. И впервые застал Чарльза без пиджака. К моему удивлению, он отмахнулся от моих извинений, кивком указав на фотоснимки, пришпиленные к оштукатуренной стене позади его стола. Кабинет был буквально завален ворохом газетных вырезок и увеличенных кадров из кинохроники. Вооружившись лупой, Чарльз изучал фото президента Джонсона и Роберта Макнамары, сделанное на приеме в Белом доме.

– Пока тебя не было, мы провели собственное расследование, – пояснил он. – Если тебя это утешит, скажу, что мы не сразу смогли выйти на их след.

– Но затем все-таки вышли? Где же?

– Здесь. – он указал на десятки фотографий. – Прямо у нас перед носом. Мы смотрим на них каждый день.

Он указал на фото агентства новостей, на котором был изображен прием в честь президента ГДР Вальтера Ульбрихта. Рядом с ним Брежнев и Косыгин. Председатель Верховного Совета Подгорный разговаривает с послом Финляндии. Здесь же два десятка других высших функционеров КПСС.

– Узнаешь кого-нибудь? Кроме Косыгина и компании?

– Обычная команда высоколобых приспешников, какими любят окружать себя эти люди. Хотя… подожди минуту.

Палец Чарльза остановился на молодом человеке рядом с Косыгиным – узкий, вытянутый череп, бесстрастное лицо. Что любопытно, Косыгин, скорее, стоял, повернувшись лицом к нему, чем к Брежневу.

– Обленский, русский вундеркинд. Что он делает рядом с Косыгиным? Похож на переводчика.

– Переводит слова Косыгина для Брежнева? Вряд ли. Я связался с московскими корреспондентами Би-би-си и «Рейтер». Они его частенько видели. Сам он никогда ничего