Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Капитану он сказал другое:

– Армия США, должно быть, самая грамотная после войск Ксенофонта. – с этими словами Пирсон сунул книжку себе в карман. Пленный капитан через его плечо смотрел на реку. – Вы знаете, где мы?

Капитан обернулся, пытаясь ослабить давление пут на руках, и пронзительно посмотрел на Пирсона.

– Думаю, да. Раннимед, на Темзе.

Если честно, такой осведомленности Пирсон не ожидал.

– Вы информированы даже лучше, чем мои люди, – довольно дружелюбно произнес он. – Когда-то я жил милях в десяти отсюда. Рядом с одной из усмиренных вами деревень.

– Может быть, когда-нибудь вы вернетесь туда.

– Может быть, капитан. Может даже, в придачу подпишем очередную Хартию вольностей. Вы давно здесь?

Капитан помедлил с ответом, как будто оценивая степень интереса Пирсона.

– Чуть более месяца.

– И вы уже участвовали в боях? Мне казалось, вам обычно дают три месяца на акклиматизацию. Должно быть, дела у вас так же плохи, как и у нас.

– Я не комбатант, майор. Я архитектор. Работаю в комиссии армии США по захоронениям. Присматриваю за мемориалами по всему миру.

– Вот это работа, я понимаю! С учетом того, как развиваются события, у вас почти безграничные перспективы.

– Ужасно не хочу соглашаться с вами, майор. – манера речи американца стала более заискивающей, но Пирсон был слишком занят собственными мыслями, чтобы обращать на это внимание. – Поверьте мне, многие из нас, особенно те, кто находятся в Штатах, считают эту войну совершенно бессмысленной. Она ничего не достигла.

– Ничего? – повторил Пирсон. – Она достигла всего.

Над гребнем холма пролетел бронированный вертолет, его тяжелые лопасти сбивали листву у них над головой. Прежде всего война превратила все население Европы в вооруженное крестьянство, первое сообщество разумных аграриев после восемнадцатого столетия. Тогдашнее крестьянство породило промышленную революцию. Нынешнее, в буквальном смысле зарывшись подобно неким продвинутым видам термитов в подпочву двадцатого столетия, возможно, со временем произведет нечто более грандиозное. К счастью, американцы были защищены от любой надежды на успех их собственными же благими намерениями, в частности, отказом, невзирая на потери, воспользоваться ядерным оружием.

Подъехав к парапету моста, два танка вели по дороге пулеметный огонь. Вертолет-разведчик, подбитый над полем на другой стороне реки, ярко пылал. Металлические лопасти скручивались в языках пламени.

– Майор! – В туннель выбежал капрал Бенсон. Согнувшись в наушниках над рацией, Таллок указал на Пирсона. – Сэр, они связались с командованием!

Через десять минут, когда Пирсон прошел мимо мемориала по пути на передовой наблюдательный пункт, американскому капитану удалось подняться и встать на колени. С запястьями, связанными на уровне груди, казалось, будто он молится перед неким разрушенным придорожным алтарем. Раненый негр открыл глаза. Частое дыхание прорывалось сквозь запекшуюся корку крови на его губах. Юный рядовой спал, привалившись к постаменту мемориала.

Связанными руками капитан указал на солдат, надевавших рюкзаки. Пирсон демонстративно его проигнорировал и собрался было идти дальше, но что-то в позе американца, а также их взаимная общность усталости и безнадежности заставили его остановиться.

– Мы выступаем.

Полузакрытыми глазами американец смотрел на свои запястья, как будто понимая всю тщетность своих усилий не дать ранам вскрыться.

– Не везет так не везет. Наверно, не мой день.

Кровь отлила от его лица, и оно как будто одеревенело.

Убедившись, что сержант Таллок следит за укладкой рации, Пирсон начал обход своих бойцов, ждавших с оружием на изготовку.

– Почему вы пришли к реке?

Капитан постучал связанными запястьями по мемориалу.

– Мы хотели посмотреть, можно ли его перевезти отсюда. В Мемориал Кеннеди.

– Кеннеди? – Пирсон обернулся и посмотрел на разбитую надпись на камне. Он смутно помнил о том, что мемориал в Раннимеде был воздвигнут предыдущим британским правительством в честь убитого президента. В дружеском, едва ли не сентиментальном жесте американскому народу был передан акр английской земли, с которого открывался вид на остров Хартии вольностей. На открытии мемориала присутствовала вдова президента.

Американец ощупывал разбитую надпись. Сняв фуражку, он намочил ее в луже грязной, в масляных пятнах воды рядом с постаментом и принялся чистить ею мемориал, соскребая с него грязь. Пирсон же зашагал сквозь деревья к наблюдательному посту.

Когда Пирсон вскоре вернулся, пленный американец все еще чистил мемориал связанными руками. Из-под слоя грязи стали видны более ранние надругательства – сделанные машинным маслом надписи, нацарапанные штыками лозунги. Был среди них и такой – «Остановите зверства Америки во Вьетнаме!», столь же старый, как и сам монумент. Пирсон вспомнил, что мемориал регулярно оскверняли с самого его открытия, он был излюбленной мишенью вандалов и агитаторов.

– Майор, мы готовы выступать, сэр! – впервые за день энергично отсалютовал Таллок. Американец все еще отскребал каменную поверхность. Ему удалось очистить по крайней мере, половину.

Передовой взвод двинулся вниз по склону. Наконец капитан выронил фуражку и сел. Пирсон дал знак сержанту Таллоку.

– Окей, Чарли, живо поднимай задницу!

Таллок достал свой «кольт». Мимо него прошел замыкающий взвод. Глаза всех солдат были устремлены на просветы между деревьями. На пленных никто не обратил внимания.

Американец встал и, почти не открывая глаз, перешел к двум другим пленным, лежащим за мемориалом. Он уже начал садиться, когда к нему сзади шагнул Таллок и выстрелил ему в голову. Пленный упал на спящего рядового. Сержант одной ногой удержал тело. Как опытный фермер, стригущий овцу, он пристрелил двух остальных, удерживая их, когда они попытались сопротивляться. Теперь возле мемориала лежали все трое. По их ногам текла кровь. В слабых лучах солнца подсохший камень над ними становился светло-серым.

* * *

Через двадцать минут, когда они начали наступление на лугу, он уже был почти белым. В пятидесяти ярдах от берега их встретил смертоносный огонь со стороны засевших в лесу американцев. На глазах у Пирсона подстреленный Таллок упал в залитую водой траву. Сам он едва успел крикнуть капралу Бенсону, чтобы тот укрылся. За его спиной на фоне зеленых деревьев маячил белый прямоугольник мемориала. Светлый и отчетливый, не то что ранним утром. Лежа в свои последние мгновения в неглубокой воронке, Пирсон подумал о том, не была ли чистка мемориала условным сигналом, который наблюдавшие за противником американцы смогли верно истолковать. Выходит, капитан ловко использовал его в своих целях?

Вокруг него в сырую траву падали минометные снаряды. Пирсон встал и, дав знак молодому лейтенанту следовать за ним, бросился вперед, к покореженному бронетранспортеру. Через десяток шагов он был убит и упал в грязную, в маслянистых пятнах, воду.

1967

The Killing