Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Время и место умереть

Перевод А. Бушуева, Т. Бушуевой

Наведя на цель дробовики, два человека замерли в ожидании на берегу реки. С противоположного берега в четырехстах ярдах от них через пространство светлой весенней воды громкие удары в гонги и барабанная дробь отскакивали эхом от металлических крыш опустевшего города. Над деревьями с треском взлетали фейерверки, из орудийных стволов танков и бронетранспортеров вырывались вспышки розового пламени.

Все утро эта несуразная пара – Мэннок, отставной и теперь слегка эксцентричный начальник полиции, и его вынужденный помощник Форбис, страдающий от базедовой болезни торговец подержанными автомобилями, – наблюдали за бурной деятельностью противника на другом берегу. Вскоре после восьми часов, когда Мэннок проезжал по пустому городу, на сцене появились первые участники действа. На берегу реки были припаркованы четыре разведывательных грузовика, привезшие взвод солдат в коричневых ватниках.

Офицер на несколько секунд навел на Мэннока бинокль, после чего принялся разглядывать город. Через час головной саперный батальон занял позиции возле заминированного железнодорожного моста. В полдень прибыла целиком вся дивизия. Преодолев близлежащие поля, на берегу реки остановилась запыленная кавалькада самоходных орудий, тягачей с танками и полевых кухонь. После них прибыло подразделение пехоты, а с ним обслуга из числа гражданских лиц. Последние тащили деревянные повозки и били в гонги.

Ранее этим утром Мэннок поднялся на водонапорную башню на ферме своего брата. Раскинувшееся внизу пространство до самых гор на расстоянии десяти миль отсюда пересекали десятки моторизованных колонн. Большая их часть двигалась наугад, добрую половину времени движения ослепленная дорожной пылью, которую они сами же и поднимали. Подобно наступающей орде муравьев, они, совершенно не обращая внимания на город, ползли через брошенные фермерские земли, двигаясь курсом на пустой зерновой элеватор.

После полудня все части этой огромной полевой армии достигли реки. Если Мэннок ранее и питал надежды, что эти полчища куда-нибудь свернут и исчезнут за горизонтом, то теперь надежды эти окончательно испарились. Было невозможно предсказать, когда именно они начнут переправу на другой берег. Пока они с Форбисом вели наблюдение, у них на глазах было разбито несколько гигантских лагерей. Ряды складных хижин образовывали квадраты казарм, взводы солдат отрабатывали в пыли строевой шаг, соперничающие между собой гражданские – предположительно, политический состав – маршировали и скандировали лозунги.

В воздух поднимался дым сотен полевых кухонь, закрывая Мэнноку вид на голубые горы, служившие своего рода задником для речной долины в течение всех двадцати лет, которые он провел в этих местах. На берегу застыли вереницы камуфлированных грузовиков и вездеходов-амфибий, но никаких признаков предстоящего форсирования реки по-прежнему не наблюдалось. Танковые экипажи расхаживали по дощатому настилу, пуская фейерверки и воздушных змеев с начертанными на их хвостах лозунгами. Отовсюду раздавалась непрерывная барабанная дробь и удары гонгов.

– Да их там целый миллион! Они будут весь год переправляться на этот берег! – Разочарованный Форбис опустил дробовик на мешки с песком.

– Пока их ничто не остановило, – возразил Мэннок и указал на колонну грузовиков, тащивших за собой по заполненному людьми плацу флотилию деревянных десантных судов. – Сампаны. Жутко смотрятся, правда?

Пока Форбис пристально вглядывался в другой берег, Мэннок смотрел на него едва ли не с отвращением. Оно овладевало им каждый раз, стоило подумать, кого он выбрал себе в последние напарники. Форбис, тощий язвительный тип с выпученными глазами, был одним из немногих, кого Мэннок инстинктивно терпеть не мог всю свою жизнь. Последние несколько дней, проведенные в опустевшем городе, подтвердили все его предубеждения.

Вчера, после того как они целый час разъезжали по городу, стреляя в бродячих собак, Форбис привез Мэннока к себе домой, где с гордостью продемонстрировал свой внушительный домашний арсенал. Утомленный показом оружия, Мэннок забрел в столовую, где обнаружил лишь стол, на котором, словно на алтаре, были выложены десятки журналов крайне правого толка, листовки, пропитанные патологической ненавистью, и прочая чушь, напечатанная на примитивном печатном станке.

Что же заставило Форбиса остаться в пустом городке, покинутом жителями? Откуда в нем появилось желание защищать эти несколько улиц, где его никто особо не жаловал и где он сам мало чего достиг? Безумный ген или странная вспышка патриотизма – нечто такое, что недалеко ушло от его вздорного характера. Мэннок посмотрел на другой берег: в воздухе над вереницей танков закрутилось гигантское карнавальное огненное колесо. Окутанный розовым дымом лагерь тотчас превратился в огромную праздничную площадку. На какой-то миг на Мэннока нахлынула волна надежды: вдруг эту гигантскую армию привели сюда мирные цели? Вдруг они сейчас решат уйти отсюда, погрузят на прицепы танки и исчезнут за горизонтом, уйдя на запад?

Когда же наступили сумерки, он отчетливо понял: ничего подобного не произойдет. Столетия ненависти и обид погнали этих людей через весь мир, и здесь, в этом городе, в речной долине, они, пусть частично, отомстят за все прежние унижения.

Так почему сам он решил остаться? Чего он ждал, лежа с дробовиком в руках, здесь, за этими бесполезными мешками с песком? Мэннок оглянулся на водонапорную башню в северо-западном углу земельных угодий его брата, долгие годы бывшую местной достопримечательностью. До самого последнего момента он намеревался уехать вместе со всеми членами семьи, помогал заправлять топливом баки машин, выпускал на свободу домашний скот. Закрыв в последний раз свой дом, он, когда начался великий исход, решил подождать, пока уляжется пыль. Затем поехал к реке и стоял под разрушенным пролетом моста, который при отступлении взорвали военные.

Шагая вдоль берега на юг, он чуть было не стал жертвой выпущенной Форбисом пули. Торговец подержанными машинами окопался на устроенном им же блокпосту и ждал там в одиночку появления первого врага. Мэннок попытался убедить его уехать вместе с остальными, однако, увещевая Форбиса, осознал, что взывает в первую очередь к самому себе. Понятно, почему его слова звучат так неубедительно.

В последующие дни, когда из-за горизонта, превращая небольшую долину в апокалиптический пейзаж, в их сторону двинулись клубы пыли, эти двое составили странный альянс. Форбис нетерпеливо наблюдал за Мэнноком, пока тот ходил по пустым улицам, закрывая дверцы брошенных машин, парковал их рядом с тротуаром, закрывал окна домов и крышки мусорных баков. Следуя некой безумной логике, Форбис был убежден, что они вдвоем сумеют сдержать наступление огромной армии.

– Пусть всего на несколько часов, – заверял он Мэннока с гордостью в голосе, – но и этого будет достаточно.

Скорее, на несколько секунд, подумал Мэннок. Не сегодня так завтра произойдет короткая, но кровавая схватка. Одна автоматная очередь –