Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Младший брат захохотал, старший одарил его укоризненным взглядом. Но жрец повёл себя с достоинством, не обратив внимания на насмешку.

— Может быть, не знаю. Он чем-то напоминает мне другого человека, не менее странного и наделённого невиданной силой — того, что убедил меня отказаться от отшельничества и вернуться к служению людям. Тот человек приказал мне обратиться к римлянам с призывом доставить в город Матерь богов. Это он дал мне имя Туом.

— А как тебя звали прежде? — спросил Ганнибал.

Жрец пожал на это плечами.

— Не знаю. Вернее, не помню. Боги отняли у меня прошлое, не наделив и даром предвидеть будущее. Я ведаю лишь настоящее. В настоящем меня зовут Туом и мне определено служение людям, какие сражаются против варваров, поклоняющихся чёрному Солнцу.

— И этот человек, называющий себя Слепым, что он велел тебе? — полюбопытствовал по обыкновению старавшийся оставаться неприметным Силен.

В ответ Туом как-то странно посмотрел на историка, но ответил.

— Просто представить его людям. Остальное, сказал, он сделает сам.

— Он — знающий человек. Не знаю, насколько он разбирается в стратегии, но в его словах есть здравое зерно. Кстати, они чем-то схожи с теми, что передал нам в письме купец Келастис. Не находишь?

Магон, какому адресовал свой вопрос Ганнибал, привычным жестом, задумчиво щипнул щегольскую бородку.

— Ну, не знаю. Всё это кажется привлекательным лишь на бумаге. Когда же оказываешься под дождём стрел врагов, до каких не в состоянии дотянуться, любой резон покажется пустым.

— Этот Цек обещал, что лишит луки варваров силы и смешает их ряды. Он уверяет, что мы будем сражаться врукопашную, — напомнил Пуниец.

— Обещание — всё равно, что пустой кубок! — осмелился напомнить о своём присутствии Невий.

Карфагеняне пропустили эту реплику между ушей, а вот жрец неожиданно встрепенулся.

— Что ты сказал, солдат?

Горячность, прозвучавшая в голосе бритоголового, слегка смутила примипила, решившего, что ляпнул глупость.

— Я? — зачем-то переспросил он. — Ну, это… Что пустое обещание, что пустой кубок — одинаково!

— Нет… — протянул жрец. — Ты сказал иначе: обещание — что пустой кубок!

— И что с того? — спросил Ганнибал, перебегая единственным зрачком с растерянного лица Невия на насторожившееся, сделавшееся хищным лицо жреца.

Туом задумчиво потёр ладонью крепкий подбородок.

— Сдаётся, мне приходилось слышать эти слова. В прежней жизни. Они звучали именно так: обещание — что пустой кубок!

— Это любимая присказка одного из моих солдат — Тита Ганурия! — отчего-то заторопившись, вытолкнул фразу Невий. — Он геройски погиб ещё десять лет назад.

— Ганурий, Ганурий… — жрец покачал головой. — Нет, я не помню этого имени. Не помню…

— Он погиб, — пробормотал центурион, вдруг растрогавшись: перед его взором, словно живая, предстала хитрющая физиономия пройдохи Ганурия.

— Погиб… — как эхом откликнулся жрец.

Пауза перетекла в мертвенную, давящую на сердце тишину. Ни к чему тревожить пустым переживанием сердце перед сражением! И Ганнибал поспешно сказал, поднимая килик:

— Так помянем доброю чашей отважного солдата Ганурия, по нелепому велению Фортуны бывшего мне врагом, а сейчас он мог бы стать мне первым другом. За нас: отважных римлян и пунийцев! За наш вечный союз! За нашу победу!

— За победу! — Сидящие за столом отсалютовали друг другу киликами. — За победу…

Именно за победой, равнозначной теперь самой жизни, выходили поутру из города легионы. Фабий решил дать сражение на полях у Альбанской горы. Если же варвары не примут вызов, римляне рассчитывали пополнить запасы продовольствия за счёт магазинов латинских и вольских городов, сохранивших верность Городу. Диверсию поручили возглавить Ганнибалу, ибо Фабий был слишком стар, а Сципион — слишком горяч. Оскорблённый юнец демонстративно отказался от участия в походе, но на это, похоже, мало кто обратил внимание.

За стены вышли лучшие из лучших: пять двойных легионов, пополненных ветеранами из прочих частей, иберы из армии Ганнибала, свирепые галлы, сами вызвавшиеся на битву, вся конница, какую только сумели собрать. Небольшой отряд сирийских стрелков был вооружён мощными луками, захваченными у варваров. Всего семьдесят тысяч пехотинцев и тысяча двести всадников. Взяли с собою и переносные метательные машины и большую часть имевшихся в городе халкотонов.

Двинулись вперёд бодро, сторожась заслонами из лёгкой пехоты и гастрафетов, державших на почтительном расстоянии немногочисленные вражеские разъезды. Неожиданно потеплело, февральское солнце светило весенне, оттаявшая земля чавкала под ногами, превращаясь в осклизлую жижу.

Серьёзных препятствий на пути не встречали: очевидно варвары обленились за зиму и стали не столь легки на подъём как прежде. К десятому часу достигли Апиол и Теллены. Население городков встретило армию с ликованием, выставив угощение, столь обильное для изголодавшихся солдат, что многих рвало поглощённой пищей тут же, подле наспех разведённых костров.

Передохнув, двинулись дальше, спеша достичь до темноты удобных для оборонительного боя отрогов Альбанской горы. Лагерь разбили близ озера прямо под стенами великой некогда Альба Лонги, обратившейся по прошествии многих веков в ничтожнейший городишко. Покуда бо'льшая часть войска рубила в ближайших подлесках колья для вала и копала ров, фуражиры рассыпались по окрестностям, возвращаясь с богатой добычей. Были отправлены гонцы в Велитры, Артену, Кориолы с приказанием свозить провиант к войску. Ночь провели в удалом, слегка нервном разгуле, греясь теплом костров и вином, взятым в гостеприимных городках.

Наутро, когда солнце выгнало из приозёрных низин рваные клочья тумана, римляне обнаружили, что блокированы неприятельскими дозорами. Памятуя о разгроме, постигшем Фабия на Красных камнях, Ганнибал выстроил часть армии перед валом, дабы не позволить противнику обрушить на лагерь жидкий огонь.

Позиция была идеальной для обороны. Узкая долина перед лагерем ограничивались с одной стороны озером, с другой — Ферентинской рощей. Позади высились крутые склоны, заблаговременно занятые ловкими в горах иберами. Ещё с вечера шагах в пятистах от лагеря Ганнибал приказал навалить стволы деревьев и ветви. ещё одним подобным завалом, но более высоким, был перегорожен узкий проход между горою и озером, по какому враг мог подобраться с левого фланга. Несколько когорт воинов Ганнибал отправил на восток, к горе Альгид, чтобы поддерживать связь с Тускулом, Лабиками и Корбием на тот случай, если враги перережут снабжение от городов вольсков.

Аландр по достоинству оценил все эти приготовления, бросив то ли себе, то ли позёвывавшему Кеельсее.

— Да, он — великий полководец. Но, увы, гений полководца — ничто в сравнении с умением воинов. А в этом отношении мы превосходим Ганнибала.

— Но римляне унижены и разъярены! — заметил на то Кеельсее.

— Ярость способна ковать победу лишь в рукопашном бою, а его мы, как сам понимаешь, не допустим.

— Когда-то ты предпочитал